Сладкое искушение - Кора Рейли

полезно иметь солдат-геев, особенно если кто-то так ревнив, как Кассио.

Элия ничего не сказал. Я видела, что он совершенно сбит с толку.

— Это…

— Нелепо? Да, именно так. Кассио попросил тебя подкатить ко мне и посмотреть, не попадусь ли я?

Элия провел рукой по волосам. Я загнала его в угол. Было очевидно, что ни он, ни Кассио не ожидали, что я их поймаю. Это привело меня в еще большую ярость, чем тот факт, что они вообще пытались проделать этот трюк.

— Я твой телохранитель. Я должен защищать тебя. Тебе следует поговорить с Кассио, если ты думаешь, что я плохо работаю.

Я закатила глаза.

— Возможно сейчас ты должен пойти в комнату для персонала. В данный момент мне совсем не хочется, чтобы мне лгали.

Элия наклонил голову и вышел. Он позвонит Кассио, как только окажется в задней комнате. Я откинулась на подголовник, на мгновение прикрыв глаза, чувствуя себя опустошенной. Моя футболка прилипла к моей вспотевшей спине. Горячая мордочка толкнула меня в руку. Я открыла глаза и увидела Лулу на диване рядом со мной. Она пыталась меня утешить? Я читала, что собаки могут улавливать человеческие эмоции, но не ожидала, что Лулу будет действовать в соответствии с ними.

Вероятно, ей не разрешалось сидеть на диване, но мне было все равно, одобрит это Кассио или нет. Я похлопал себя по коленям, и она свернулась калачиком. Даниэле отложил планшет и подошел ко мне. Он забрался на диван и сел рядом со мной. Его маленькие ножки даже не доставали до края. Я улыбнулась ему. Его глаза выражали вопросы, которые он не озвучивал.

— Я в порядке, просто устала. Лулу пытается утешить меня, потому что чувствует, как я устала.

Даниэле медленно кивнул. Я осторожно погладила его по голове, проверяя, не отстранится ли он, но он этого не сделал. Я видела, как он сопротивлялся, когда Сибилла или Кассио пытались расчесать ему волосы. Судя по ощущениям, я сомневалась, что расчесывание сработает.

— Лулу выглядит мило с ее короткими волосами, верно?

Даниэле кивнул.

— Ты позволишь мне немного подстричь твои волосы? Немного, совсем чуть-чуть, чтобы Лулу не чувствовала себя одинокой со своими короткими волосами?

Еще более слабый кивок, который был его ответом. Я осторожно опустила Лулу на диван и отправилась за ножницами. Вернувшись, Лулу свернулась калачиком на диване, а Даниэле сидел очень близко, но не прикасался к ней, хотя я видела, что он этого хотел.

— Ты можешь посидеть у меня на коленях, пока я буду стричь тебе волосы?

Кивок.

Я приподняла Даниэле и усадила его к себе на колени. Я нежно погладила его по головке, прежде чем начала стричь волосы на затылке. Он не двинулся с места, только смотрел на Лулу. Я укоротила волосы по бокам, оставив волосы только на макушке.

— Теперь ты выглядишь действительно круто.

Даниэле продолжал сидеть у меня на ногах, а я все гладила его по головке.

— Надеюсь, ты когда-нибудь поговоришь со мной. Я бы с удовольствием послушала твой голос. Ты можешь болтать со мной обо всем. Я могу хранить секреты, если тебе это нужно. Ладно?

Он оглянулся через плечо, действительно посмотрел мне в глаза, и в этот момент он казался намного старше, чем почти трёхлетний.

— Твой отец любит тебя.

Даниэле отвернулся и соскользнул с моих ног. Он снова опустился на пол со своим планшетом.

* * *

Кассио не успел домой к ужину. Было чуть больше восьми, когда я устроилась в удобном кресле перед камином в гостиной, читая одну из своих любимых книг. Я подумывала заняться пилатесом или завершить свою недавнюю картину, но потом у меня не нашлось на это сил. Мой телефон лежал на маленьком столике в надежде получить сообщение от Кассио. Друзья из школы прислали мне сообщение, но я уже чувствовала, что наша дружба не выдержит такого расстояния. Мы никогда не были близкими друзьями, с которыми я делилась своими самыми темными секретами. Может, мне следует послать Кассио сообщение и спросить, когда он вернётся домой, но, несмотря на то, что у меня был его номер, мы еще не списывались. Я подумывала послать ему фотографию из собачьего парка, но так и не сделала этого.

Мне пришла в голову одна мысль. Я встала и подошла к бару слева от мраморного камина. Он был заполнен несколькими бутылками виски, джина, бурбона и всевозможных разнообразных спиртных напитков, о которых я ничего не знала. Вспомнив слова Кассио о том, что мне нельзя пить, я выбрала самую дорогую на вид бутылку шотландского виски с названием, которое даже не смогла выговорить: Laphroaig, ограниченный тираж. Я налила себе изрядную порцию и вернулась в кресло. Устроившись поудобнее, я вдохнула и закашлялась, удивляясь дымному аромату алкоголя. Я отхлебнула и закашлялась еще сильнее, слезы брызнули из глаз.

— Боже.

Зачем кому-то пить это по собственному желанию? Возможно, это было мужское дело.

Успокоившись, я взяла телефон, поднесла стакан к губам, вызывающе улыбнулась и сделала селфи. Отослала его Кассио.

Я: «Laphroaig составит мне компанию, пока ты работаешь»

Он почти сразу же увидел мое сообщение. Но не ответил.

Раздраженная, я поставила стакан и телефон обратно.

Через пятнадцать минут входная дверь открылась и закрылась. Лулу, свернувшаяся калачиком в своей корзинке, ворвалась в коридор, сопровождаемая неодобрительным голосом Кассио.

— Лулу! — крикнула я, хватая стакан и делая еще один большой глоток. Лулу вбежала в гостиную и снова свернулась калачиком в своей корзинке. Я быстро перекинула ноги через подлокотник, чтобы Кассио увидел мои гольфы выше колен, которые он так ненавидел. Затем в дверном проеме появился Кассио, мрачный и внушительный, выглядевший как настоящий бизнесмен. Он оглядел меня с головы до ног, задержавшись на стакане, все еще прижатом к моим губам, моем цветастом платье и черных гольфах.

Его гнев был быстр, превращая его лицо в маску с еще более острыми краями. На мгновение мой желудок сжался от страха, от осознания того, что я ничего не знаю о смерти Гайи, но я не позволила этому чувству взять верх. Кассио ничего мне не сделает. Тем не менее, когда он закрыл дверь, мой адреналин подскочил. Он подошел ко мне, но я не двинулась с места и сделала еще один глоток виски. Он прожег мне горло, и в животе зародился жар — не только от алкоголя. Что-то в первобытном неодобрении на лице Кассио пробудило мое тело так, как я не могла это сейчас использовать. Мы должны были поговорить об