Лисий капкан - Елена Попова

не выкладывать, что это я рассказала. Хотя она всё равно не узнает, кто ее сдал. Все, кто был на кухне, узнали, что она не беременна.

Вечером Аленка рассказала, что Сокол окончательно порвал с Черняевой. Нет, она сказала так: он ненавидит Черняеву. Так и крикнул той в лицо.

– Офигеть! Так во сколько, говоришь, вечеринка будет?

– Пригоняй часам к семи.

– Буду!

Я вернулась за стол. Мама с папой спросили, что я там начала говорить про Вологду, про универ. Я мысленно поблагодарила Ритку за звонок вовремя и сказала родителям, что нисколько не пожалела о том, что выбрала этот универ и эту профессию. Да и вообще, меня всё устраивает.

Я вернусь. Пора натянуть тетиву и взять его на прицел!

* * *

Новое черное платье, привезенное из Милана, смотрелось превосходно: длина чуть выше колен, плечи открыты, а обнаженную до пояса спину перечеркивали две тоненькие бретельки. Новое бордовое пальто, полусапожки на каблуке с узкими носиками, черный клатч и новые часики отлично дополнили образ. Я откинула назад рыжие локоны, капнула Chanel в область декольте и широко улыбнулась своему отражению в зеркале.

На вечеринку решила ехать на своей машине. Пить не собиралась – мне нужен здравый разум и уверенный слог.

Я не спеша ехала по шоссе. В лобовое стекло летели хлопья снега. Легкий мороз. Настоящая рождественская погода. На приборной панели светилось время – 19:47. Я опаздывала. Замечательно. Не любила приходить первой, предпочитала избегать тупое молчание, ждала, пока народ расслабится за бокалом вина, и тогда у всех развяжутся языки.

Дорогу к даче замело снегом, и пробраться к Риткиному дому на машине с низкой и очень жесткой подвеской было нелегкой задачей. Мотор машины недовольно гудел: Эй, мадам, ты ничего не попутала? Я рождена, чтобы гонять, а не трястись на кочках и ямах на скорости тридцать км в час.

Боевой настрой захватил меня, я готова была не то что заснеженный переулок преодолеть, а горы свернуть! Мой птенчик снова ходил возле капкана, нужно его только чуть-чуть подтолкнуть, и капкан защелкнется.

– Алло, Рит, у тебя звонок не работает? – клацая зубами от холода, спросила я после того, как несколько раз нажала кнопку на железных воротах.

– Что? – сквозь музыку крикнула она в трубку.

– Я сейчас коркой льда покроюсь! Открой ворота!

– Ой, Элька, сейчас. Эй, народ, кто-нибудь, откройте Эльке! – крикнула она и скинула.

Через десять секунд послышались быстрые хрустящие шаги до ворот. Мой спаситель торопился уберечь мои конечности от обморожения. Скрежет замка, и наконец-то ворота открылись. Моим спасителем оказался Смирнов.

– Привет, Эль! – Он раскинул руки в стороны, выставив вперед широкую грудь, обтянутую белоснежной рубашкой. – Обниматься будем или как? – улыбнулся и сгреб меня в охапку. Я обняла его. Наверное, только потому, что горячее тело Виталика на лютом морозе было очень даже в тему.

– С Рождеством тебя! И, кстати, с Новым годом, раз уж раньше не удалось поздравить. Я звонил тебе на прошлой неделе. Где хоть пропадала, расскажи?

– Может, для начала в дом войдем? – буркнула я ему в плечо.

– Да, давай. – Смирнов взял меня за руку и повел к дому. Пока мы шли по расчищенной тропинке, он грел мою руку: подносил ее к своим губам и наполнял теплым воздухом между нашими ладонями. До чего шустрый!

– А ты что это за рулем? Праздник отмечать не собираешься? – снимая с меня пальто, спросил он.

– А что, без спиртного праздник не праздник?

– Почему же? Тоже праздник. Нам он хоть запомнится, правда?

– Точно!

Смирнов жил спортом. Не пил, не курил. Я уважала таких, как он. Ему для веселья не нужен градус или дурь. Он очень классный, правда. Заботливый, веселый. Душа любой компании. И по ходу эта душа начала за мной ухлестывать.

В доме играла музыка и царил полумрак. Большую комнату освещали только разноцветные гирлянды. Смирнов, идя сзади, положил руки мне на плечи и направлял куда-то в толпу танцующих. Сначала на меня налетела Светка из нашей группы, затем Маринка, потом подбежали поздравлять Наташка с Ленкой. Алёна кивнула без лишних обнимашек. Я заметила, что в доме одни девчонки… ну и еще Смирнов. Неужели Сокола нет? Получается, и Цыпы тоже нет… Интересно, где они? Учитывая, что есть правило «на второй этаж никого не пускать», а на первом этаже лишь одна гостиная. Мое настроение сразу испортилось. Ко мне подлетела Ритка, следом за ней Романов.

– Коваленко! – крикнула она и повисла на моей шее. – С тебя штрафная!

– Привет, Эль! – Романов поцеловал меня в щеку.

– Приветики. С праздниками! И да, Рит, я за рулем.

– Чего-о? – нахмурившись, протянула она.

– Приболела с этими переездами, пришлось пропить антибиотик. Так что если тебе не безразлична моя печень, то…

– Да поняла я, поняла! – гаркнула Ритка и слегка стукнула меня по плечу, а затем прошептала на ухо: – Смирнов весь извелся.

Ритка покосилась на Виталика, который крутился у стола и набирал на тарелку канапе.

– Он мне весь мозг выклевал вопросами: а есть ли у Эльки парень, а нравлюсь ли я ей? – покривлялась Ритка. – В общем, он на тебя запал.

– Ничего, – пожала плечами я. – Отпадет!

– Хочешь сказать, что и он тебе не нравится?

– Я согласна на дружбу, – подмигнула я.

– Эх… бедняга Смирнов. Расстроится, наверное.

– Ага, – улыбнулась я, глядя, как Смирнов танцует с Наташкой Кораблёвой из нашей группы.

– Ах он засранец! – удивленно крикнула Ритка. – Не, нам такие бабники не нужны. Но ты не парься, мы тебе найдем достойную пару. Кстати, есть же Жека Панкратов, друг моего брательника. Такой парень красивый, занимается легкой атлетикой. Фигу-у-ура – глаз не оторвать. И самое главное – свободный! Он выйдет, я вас и познакомлю. Зуб даю, он тебе понравится!

– Выйдет? Не из тюрьмы случайно? – настороженно спросила я.

– Дура! Тьфу-тьфу, – стукнула меня по плечу Ритка. – С балкона. Там парни курят.

Ах вот где все остальные! Значит, я ошиблась, думая, что, кроме Смирнова и Романова, нет парней. Надеюсь, Сокол тоже прилетел.

А потом колыхнулась белая занавеска, открылась балконная дверь, оттуда сразу потянуло холодом и куревом. Парни начали выходить один за другим. Цыпа, за ним Каштан, потом двое незнакомых мне парней, один рыжий и маленький, а второй высокий, симпатичный, с широкими плечами. Наверное, хваленый Риткой Жека. А затем Сокол. Он не заметил меня, был занят распечатыванием жвачки. Закинул в рот белую подушечку, убрал пачку сигарет в задний карман джинсов, прижал дверь, поправил штору, повернулся и застыл на месте – смотрел на меня не моргая. Я на него. Между нами ходили люди и кричали: