Любовь зла – полюбишь и мажора - Мари Князева

не в том смысле, что собираюсь постоянно тебя этим напрягать, но всё равно хотел бы знать…

– Нет-нет, всё в порядке.

– Ты… ведь не влюблена в меня, правда?

– Правда, – она ответила без малейшего колебания. – Не влюблена.

– Просто ты сказала тогда, что я тебе нравлюсь, и…

– Нравишься. Но тут нет ничего особенного, ты же всем девушкам нравишься, разве нет?

– Той девушке, с которой встречаюсь, сначала не понравился, и даже сильно.

– Но потом-то всё равно покорил.

Я самодовольно усмехнулся. Она права, я всё-таки красавчик. Но это, конечно, ничуть не умаляет ценности самой Настёны. Она – настоящее сокровище моей жизни.

У Савельевых меня приняли как родного. Принялись усаживать за стол, расспрашивать, как мы с Мотей погуляли, как вообще дела. Всё это было ужасно некстати: и потому, что я спешил домой – попереписываться с Настёной, и потому, что внимание семьи, с которой я не собирался родниться, рождало чувство неловкости и даже вины. Как будто я их обманываю, пользуясь ими для своих личных целей. О работе на предприятии Фёдора Валерьевича, разумеется, не могло быть и речи. И это хорошо, с какой стороны ни посмотри. Он, конечно, напомнил мне о том разговоре на его даче, но я, как и планировал, отговорился необходимостью поднажать на учёбу. Ужинать не стал, хотя сам тоже не бог весть сколько съел на крыше. Но это ничего, меня питает взаимность наших с Настюшей чувств…

Глава 31. Долгожданное свидание

Ярослав

Мы не виделись с Настей несколько дней. Переписывались, конечно, но… у меня буквально всё тело ломило от желания к ней прикоснуться, обнять, поцеловать – и никакие ухищрения не помогали снять это ощущение. Я занимался на турнике у нас во дворе, тягал гантели, даже газон подстриг, выпросив технику у нашего садовника Василия – эффекта ноль. А ещё я целыми днями залипал… в конспекты. В глазах рябило, голова гудела, мысли то и дело сползали в сторону… Я начал с самого начала – с тех предметов, по которым хвосты тянулись аж с первого курса – и всё равно с большим трудом воспринимал информацию. Чёрт, кажется, я совсем запустил свой мозг и он безвозвратно задеревенел! От пьянок, постоянного расслабона по жизни и отсутствия интеллектуальных нагрузок. Я не способен удержать в голове логическую цепочку протяжённостью более десяти предложений! Особенно тяжело наваливалось отчаяние, когда я представлял, сколько ещё всего впереди. Такими темпами я до пенсии этот универ заканчивать буду… В эти моменты я вспоминал свою девушку, а для пущего эффекта ещё и писал ей – и она всякий отвечала, создавая для меня идеальную мотивацию. Да. Я хочу быть с ней. Жить с ней, обеспечивать её и себя самостоятельно, сам решать, что, как и когда мы будем делать. Дать ей возможность оставаться вот такой доброй и сострадательной к людям, защищать от беспощадного окружающего мира… И я вгрызался в гранит науки ещё ожесточённее.

А потом нам неожиданно повезло. Отец уехал на несколько дней на какое-то мероприятие в область, и я остался предоставлен сам себе. Сначала сказал матери, что еду в универ. На самом деле заехал туда, встретился со своим научным руководителем и "забыл" у него телефон. И машину оставил там на парковке. От греха подальше. А сам помчался на такси к Вене. Они с Настюшей как раз выбирались из подъезда. Я придержал дверь, помог выкатить коляску… и просто врос губами в губы своей девушки. Инвалид даже заоборачивался, беспокоясь, что мы так долго стоим на месте. Он был явно недоволен моим приходом, но – мне наплевать! В этот момент я и на появление отца, наверное, не отреагировал бы. Изголодался, как медведь после зимней спячки! Настюша не отставала. Обнимала меня за шею, гладила по голове, трепала волосы.

– Яяяярр… – выдохнула она, прижимаясь ко мне со стоном. – Как же я соскучилась…

О, эти несколько дней одиночества и тоски стоили того, чтобы это услышать!

– И я, принцесса моя, тоже… ужасно соскучился.

Мы ещё несколько раз коротко соединили наши губы, но потом Настя засуетилась, сказав, что надо поскорее доехать до поликлиники, а там уж станет посвободнее. Я взялся везти коляску, чтобы занять руки, а моя девушка отвлекала меня разговорами. Так мы благополучно добрались до больницы. Сдали Веню в один из кабинетов с надписью "Физиотерапия" и снова срослись.

– Как хорошо, что ты приехал! – прошептала Настёна мне в шею. – Я уж стала думать, что ничего не выйдет, и твой отец разлучит нас навсегда…

– Такого не будет, слышишь? Если станет невозможно видеться, значит, я уйду от него, не закончив универ!

– Устроишься на низкооплачиваемую работу и станешь влачить жалкое существование ради того, чтобы обнимать и целовать меня… – пробормотала девушка себе под нос.

– Я что-нибудь придумаю, ясно? Никто не сможет нас разлучить!

Настя послушно закивала, и я припал к её губам, горячо и настойчиво целуя. Почти сразу рядом раздалось многозначительное покашливание:

– Молодые люди, тут, вообще-то, детская поликлиника! – неприятным голосом проворчала какая-то толстуха в белом халате и колпаке. – Ведите себя, пожалуйста, прилично!

Не глядя на неё, я спросил у Настюши:

– Мы можем подождать окончания процедуры на улице?

Она отрицательно покачала головой:

– Я не могу оставить его тут одного. Если что-то случится или ему что-то понадобится…

– Ладно.

Я обнял её за талию сзади, уткнувшись носом в затылок и так замер, наполняясь запахом её волос и кожи. Нежным, сладким, дурманящим запахом…

– Настюш… а ты можешь поехать со мной кое-куда… с ночёвкой?

– Далеко?

– Нет, не очень… Мне нужно… просто необходимо… побыть с тобой вдвоём…

Моя девочка ощутимо напряглась.

– Не бойся, пожалуйста, – поспешил я её успокоить. – Там не будет происходить ничего, что ты не захочешь. Просто… пока есть возможность, я бы хотел провести побольше времени вместе. Кто знает, сколько его у нас ещё будет в ближайшие дни. Я думаю, осенью станет легче, когда начнётся учёба, а пока…

– Ладно. Поехали. Я тоже… хочу побыть с тобой вдвоём.

Я переполнился воодушевлением и предвкушением. Мы провезли Веню ещё по нескольким кабинетам, а потом я помог им с Настей вернуться домой и поехал приводить в исполнение возникший у меня план.

Забрал машину и телефон в универе. Уговорил мать отпустить меня покутить с друзьями. Друзьям закатил пирушку в клубе на все имевшиеся на руках деньги. Конфеденциально договорился с Тимофеем о бронировании его дачи на эту ночь, взял у него ключи. Машинами и телефонами поменялся с Русом: у него всегда был запасной смартфон, на случай, если основной потеряется где-то на гулянке.

Купил продуктов в супермаркете, часов в семь заехал в детдом за своей девушкой и повёз её за город.

– Куда ты меня везёшь? – спросила она с радостным любопытством.

Я тоже улыбнулся и сжал её ладошку, переплетя