Любовь зла – полюбишь и мажора - Мари Князева

что не стоит пытаться его убедить. Мы разговариваем на слишком разных языках. Уведомлять его о своём решении я тоже не стала, потому что это выльется в очередную дискуссию, от которых меня уже тошнит и болит голова.

Я посетила на следующий день женскую консультацию вместе с Ярославом, но попросила его не входить внутрь. Прошла обычное обследование, получила неправления на анализы и УЗИ. Посидела, ещё раз взвешивая все за и против, и поняла – не смогу. Что толку перебирать аргументы, если у меня просто не поднимется рука?

Яр сидел на лавочке в тени большого тополя и весь трясся, как на иголках. Завидев меня, подскочил:

– Ну что? Всё?

Я кивнула, не уточняя. Он обнял меня, так нежно и тепло… Боже, как больно! Как тяжело отталкивать любимого человека ради того, кого даже не видела..! Но Яр выживет без меня, а эти несколько клеточек – нет.

На следующее утро Яр забрал меня из общаги с вещами и повёз в аэропорт. Я решила дойти до последней черты, чтобы он не остался на эмоциях, не попал в мясорубку, которую устроит для него генерал Савельев.

Мы прошли регистрацию (к счастью, в багаж ничего не сдавали, обошлись ручной кладью) и направились к зоне паспортного контроля. Яр хотел пропустить меня первой, но я сделала вид, что ищу в сумочке платок, который мне срочно понадобился. Парень благополучно миновал проверку – это означало, что мы успели, а генерал Савельев – нет. Ярослав ещё не попал в списки невыездных. Я пропустила вперёд себя следующего пассажира и помахала молодому человеку, стараясь удерживаться от слёз:

– Прости! Я не могу поехать с тобой!

– Что?! – взвился он и попытался пройти через турникет обратно, но тот был заблокирован.

Нисколько не смущаясь, Яр перепрыгнул железяку, чем сразу вызвал внимание охраны:

– Молодой человек! Вернитесь в зелёный коридор!

Они бросились к нему, а я – прочь. Шепча себе под нос:

– Прости! Прости… Я не могу!

Ярослав

Она ушла. А я ничего не смог сделать. Меня скрутили и почти силком утащили на посадку. Но я и не сопротивлялся. Понял по её лицу, что она больше не может быть рядом со мной. Потому что я предал нашу любовь и взаимное доверие.

За время, что осталось до посадки в самолёт, я несколько раз порывался наплевать на всё. Вернуться, остаться с ней, попасть в штраф роту или сбежать и спрятаться вдвоём в какие-нибудь леса. Но меня останавливало то, что уже слишком поздно. Я заставил её убить нашего ребёнка, и она возненавидела меня, и это уже не изменить.