Маленький отель на Санторини - Юлия Валерьевна Набокова

заставляет меня радостно подпрыгнуть и сразу же забыть обо всем. Стефанос вернулся!

Я счастливо распахиваю дверь, чуть не сбив стоящую на пороге Ирину.

– Привет! – Она отступает, придерживая живот одной рукой, а в другой я вижу блокнот. – Я увидела, что ты вернулась, и решила зайти. Я прикинула примерную смету.

Я впускаю ее, стараясь не выдать своего расстройства, ведь я ждала не ее. Ирина оборачивается и что-то говорит по-гречески Яннису, который возникает в дверях таверны. Тот согласно кивает и здоровается со мной:

– Калиспэра, Вероника!

– Калиспэра, Яннис! – Я машу рукой в ответ.

– Яннис принесет нам кофе, чай и тиропиту с катаифи, – объясняет Ирина, входя за мной в отель.

– Ой, зачем, – смущаюсь я. – Вечно вы меня кормите!

– Есть буду я, – Ирина поглаживает живот, – а ты составишь мне компанию. Мы можем посидеть на террасе?

Она бросает взгляд на дверь, ведущую туда, и я распахиваю ее, пропуская Ирину.

– Самая прекрасная терраса на Санторини! – восклицает Ирина. – Как я скучала по этому виду! – Она проходит вперед, к самому краю, смотрит на море, потом поворачивается и добавляет: – Непривычно видеть ее такой пустой. Я помню ее заставленную столиками и зонтиками, полную постояльцев…

Дверь на террасу распахивается, впуская Янниса с подносом.

– Тиропита. Капучино для тебя, Вероника, и чай для тебя, милая, – объявляет он, выставляя все на столик. – Вероника, проследи, чтобы Ирини не пила кофе, ей это вредно.

– Да не буду я, – ворчит Ирина, подходя ближе. – Хоть понюхаю! А что, стул только один? – замечает она.

– Второй внизу, в бабушкином дворике, – отвечаю я. – Ты садись. Я сейчас принесу.

– Яннис принесет из дома, – велит Ирина, присаживаясь.

А влюбленный супруг с радостью уносится исполнять ее распоряжение. Пока я наливаю Ирине чай из чайника, он уже возвращается. Плетеный стул из таверны сует мне, а на стол ставит блюдо с пахлавой, желает нам приятного аппетита и исчезает.

– Золото, а не муж, – хвалю я.

Ирина довольно щурится и тянется за пирожком:

– Тебя не было весь день. Я заходила в обед. Где ты была?

Под ее любопытным взглядом я смущаюсь.

– Ездила погулять в Фиру.

– Ну и правильно, чего дома сидеть.

– Представляешь, встретила там знакомого бабушки – Одиссея, у него ресторан в Фире. Знаешь его?

– Старичок Одиссей, который предлагал твоей бабушке выйти за него замуж после того, как она стала вдовой? – Ирина оживляется. – Афина рассказывала о нем. Она была так шокирована его предложением на старости лет! Но, по-моему, ей польстило, что он продолжал любить ее все эти годы. И как он поживает?

– Для его возраста полон сил! И продолжает любить Афину и после ее смерти.

Мы вздыхаем, глядя на море.

– Не у каждой любовной истории бывает счастливый финал, – замечает Ирина. – Но твоя бабушка прожила счастливую жизнь с твоим дедом и ни разу не пожалела о своем выборе.

Эта мысль согревает мне сердце. Я надеюсь, что тоже встречу свою половинку – мужчину, с которым проживу до старости. А может, уже встретила? Я бросаю взгляд на солнце, которое клонится к закату, потом на Ирину, безмятежно уплетающую пирожки, и чувствую досаду. Похоже, она собирается задержаться тут до заката. А если Стефанос сейчас придет?

– Так что тебе удалось выяснить? – поторапливаю я, кивая на блокнот на краю стола.

– Я посчитала стоимость мебели для номеров, смесителей для ванной и всего необходимого, – Ирина открывает блокнот. – А Яннис позвонил своему знакомому прорабу, тот назвал приблизительную стоимость работ.

Чтобы привести отель в порядок к новому сезону, нужно побелить стены снаружи и изнутри, покрасить рамы, двери и невысокие деревянные заборчики между номерами.

– Более точно надо будет смотреть на месте… – Ирина умолкает.

– И сколько нужно денег на все? – нетерпеливо спрашиваю я, пока она листает страницы и явно тянет время.

– Только не падай в обморок, Ника. Это Европа. Тут нет дешевых гастарбайтеров, как у нас. К тому же на остров дорогая доставка паромом мебели и отделочных материалов. Это тебе не кровать в Икее в Москве купить с бесплатной доставкой в пределах МКАД. А целых шесть кроватей, шкафов, тумбочек… – Голос у Ирины извиняющийся и чуточку виноватый. – Я посчитала по минимуму, без излишеств.

Начало мне уже не нравится, и я хмурюсь:

– Насколько все дорого?

– Учитывая, что денег в наследство тебе не досталось и платить придется из своего кармана… – Ирина делает паузу, потом называет цену. – Тридцать две тысячи евро.

– Ого! – выдыхаю я. Сумма внушительная. С другой стороны, тридцать тысяч евро – как раз столько лежит на банковском счету для уплаты налога. – Если бы не налог на наследство, у меня были бы эти деньги. Может, его пока не платить, а вложить эти деньги в ремонт и покупку мебели?

– Я не разбираюсь в греческих законах, – Ирина пожимает плечами. – Тебе лучше посоветоваться с нотариусом…

Теперь, когда я понимаю, что средств на восстановление отеля у меня нет, продажа кажется единственным реальным выходом. Вместо того, чтобы ломать голову над тем, где взять денег и как спасти отель, я продам его и получу кучу евро, вернусь в Москву и смогу купить свою собственную квартиру взамен съемной. Но как же не хочется его продавать!

Я вспоминаю записку, которую нашла в двери, с предложением продать отель и рассказываю о ней Ирине.

– Желающие найдутся, не сомневайся, – заверяет она. – Отель на Санторини – лакомый кусочек, тем более, с таким видом, как этот.

Мы умолкаем, глядя на небо. За разговором незаметно наступил закат – такой красивый, что у меня сжимается сердце от мысли, что я добровольно продам отель и навсегда лишусь возможности видеть такое чудо.

– Знаешь, Ир, жила как-то двадцать четыре года, не видя этого, – признаюсь я, – а теперь у меня такое чувство, что я без этого уже не смогу.

– Ты влюбилась… – задумчиво говорит Ирина, переводя взгляд на меня.

Я вздрагиваю. Как она догадалась о художнике? Может, видела, как он заходил за мной утром?