Маленький отель на Санторини - Юлия Валерьевна Набокова

– Нэро, – продолжает урок Стефанос, зачерпывает в горсть воду и брызгает в меня. Я с визгом отскакиваю еще дальше.

– Перестань!

– Нэро! – повторяет он. – Вода!

Мы отходим на сухой песок и бредем по берегу к темной лысой скале впереди. На пляже, кроме нас, нет ни души. Только первозданная природа, море, небо и ветер, который треплет мои волосы.

– Летом тут все утыкано зонтиками и шезлонгами, – говорит Стефанос. – И людей – не протолкнуться.

– Откуда знаешь?

– Погуглил вчера, когда готовился к нашему свиданию.

– Так значит у нас свидание?

– А разве нет?

Стефанос бросает на меня пытливый взгляд, а я смущенно отворачиваюсь к морю.

– Что не так, Вероника? – Стефанос притягивает меня за локоть к себе, и мы останавливаемся.

– Ты знаешь, – бормочу я и облизываю пересохшие губы.

Глаза Стефаноса возбужденно вспыхивают, и он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но я упираюсь кулачками ему в грудь.

– У меня есть жених, – слабо шепчу я, чувствуя, как меня неудержимо тянет к нему. Как магнитом.

– Нет у тебя никакого жениха… – запальчиво возражает Стефанос.

Он что, не верит мне? Думает, что я придумала Кирилла?

– Нет, есть! – восклицаю я.

– Я здесь рядом с тобой сейчас, – жарко перебивает Стефанос. – Разве что-то иное имеет значение?

Он накрывает мои губы поцелуем, как накатившей на берег волной. И я уже не сопротивляюсь этому соблазну, а отдаюсь ему целиком и обнимаю Стефаноса за шею. Может, я и пожалею об этом позже. Но сейчас я пожалею, если не поцелую его на берегу моря, на пустынном пляже с черным вулканическим песком, под синим безоблачным небом Санторини.

– Фили, – шепчет Стефанос в мои раскрытые губы. Звучит как станция метро, которую я проезжаю по пути на работу. Но не успеваю я сказать об этом, как Стефанос нежно говорит: – Это значит «поцелуй».

– Фили, – повторяю я и целую его в ответ.

Потом, держась за руки и опьяненные друг другом, мы доходим до скалы. Я касаюсь ладонью ее шершавого, нагретого на солнце бока. Вулканическая скала похожа на огнедышащего дракона, который затаился под толщей камня, но в любой момент может очнуться от сна и извергнуть пламя.

– Как люди вообще живут здесь? По соседству с вулканом? – поражаюсь я. – Разве им не страшно?

– Вулкан уже однажды уничтожил Санторини, но это было очень давно, – отвечает Стефанос. – Сейчас на острове живут вулканологи, и если они заметят подозрительную активность, то всех жителей успеют эвакуировать.

Я задумываюсь над его словами. Моя бабушка жила на вулкане, который может рвануть в любую минуту. Но при этом она управляла своим отелем, следила за тем, чтобы вовремя его обновлять и ремонтировать. Хотя все ее усилия и труды могли пойти прахом, если бы вулкан проснулся. Если я решу остаться и продолжить ее дело, то мне тоже придется рисковать и жить сегодняшним днем.

Стефанос отходит к кромке воды, подбирает плоский камешек и бросает в море.

Я смотрю на его силуэт в сиянии южного солнца. То ли мужчина, то ли мираж. Быть может, я его себе придумала? Я ничего не знаю о нем, он мне ничего не предлагал и вряд ли у нас с ним есть будущее.

В Москве меня ждет стабильная работа с перспективой роста и жених, готовый взять меня в жены. Я все еще могу продать отель, вернуться в Москву, выйти замуж и забыть об этих днях на Санторини. Поцелуй – еще не измена, я еще не перешла черту, после которой мосты будут сожжены.

– Фили, – шепчу я, глядя на Стефаноса, и трогаю губы, распухшие от его поцелуев. – Фили…

Даже если нам больше не суждено никогда увидеться, я буду всегда вспоминать его и этот поцелуй на берегу Эгейского моря, когда буду проезжать эту остановку в Москве. Фили теперь навсегда связаны со Стефаносом.

Он возвращается ко мне, протягивает руку.

– Идешь, Ника?

Его пальцы прохладные от морской воды. Он не мираж, а реальный мужчина, который со страстью смотрит на меня. Сейчас Кирилл кажется выдумкой, бесплотным голосом в телефонной трубке. А настоящее – это Стефанос. И я иду за ним, куда бы он меня ни позвал.

В отель я возвращаюсь уже под вечер. Стефанос подвозит меня до площади, откуда начинается пешеходная дорожка к центру Ии. Ему нужно вернуть байк владельцу, и мы скомкано прощаемся. Сзади нетерпеливо сигналит машина. Я отдаю шлем Стефаносу, а он, сняв свой, мимолетно целует меня в губы.

– Димитрис? – доносится до меня громкий возглас.

Обернувшись, я вижу, как к нам спешит смуглая стройная девушка в синем платье в античном стиле, похожая на греческую супермодель. Стефанос напяливает шлем и резко срывается с места. А девушка, остановившись у обочины, расстроенно смотрит вслед его байку, а потом что-то спрашивает у меня по-гречески, и я снова слышу имя Димитрис.

– Нет, – отвечаю ей по-английски, – это Стефанос.

Девушка хмурится, что-то бормочет на греческом и спускает со лба на нос солнечные очки, теряя ко мне всякий интерес.

Из-за нее мы со Стефаносом даже не договорились, когда увидимся снова. Придет ли он сегодня, чтобы разделить со мной закат? Мы только расстались, а я уже скучаю!

Подходя к отелю, я сразу замечаю сложенный вдвое белый лист, который торчит в двери. Вынув его, я вхожу внутрь. На рецепции довольно темно, чтобы прочитать записку, и я иду на террасу.

Послание напечатано на принтере, и в нем некто сообщает, что заинтересован в покупке отеля и готов обсудить цену. Далее следует номер мобильного телефона. Имя прочитать я не успеваю. Ветер буквально вырывает листок у меня из рук и уносит в море – белая бумажная птичка мелькает в воздухе и камнем падает в воду, ее сразу же утягивает волна.

Я озадаченно заглядываю вниз с террасы. Не то, чтобы я всерьез заинтересована в продаже отеля, но это был запасной вариант, который можно рассмотреть. Хотя бы позвонить и узнать цену.

Стук в дверь на рецепции