Отец (не) моего ребенка (СИ) - Фокс Кира

— Женя, что ты со мной делаешь… — Наклонился, поцеловал, прижимая к себе. — Ты меня с ума сведешь когда-нибудь…

Нас прервал тактичный стук в дверь. Мы резко замерли и посмотрели на нее.

— Кто это? — первая пришла в себя девушка.

— Наверное, кто-то из охраны.

Однако на пороге стоял Григорий, державший за руку Даниила.

— Прошу прощения, но ребенок очень просился к маме.

— Тебя долго не было, — виновато произнес тот.

— Прости, зайка, — бросилась к нему та. — Мы тут с твоим папой немного заболтались.

— Ты с ним теперь дружишь? — хмуро спросил ребенок, бросив на меня обиженный взгляд.

Она обернулась ко мне, явно намекая на что-то.

— Кстати, ужин будет через пять минут, — вклинился управляющий и оставил нас одних.

— Дань, — присел перед мальчиком я. — Ты извини, что я растерялся. Мне очень понравился твой подарок. Правда. Просто меня давно не поздравляли, и я забыл, как это.

— Никто-никто не поздравлял? — изумился малыш.

— Никто-никто, — подтвердил я.

— Тогда теперь мы будем поздравлять тебя дважды, — важно заявил он. — За себя и за тех, кто не поздравлял.

Женя, стоящая рядом, выразительно хмыкнула, явно сдерживая смех.

— Я буду только рад, — ответил, обрадовавшись, что маленькие дети очень легко переключали внимание. — Как насчет ужина?

— А шашлыки? — тут же встрял Данька. — Ой, мама говорила, что это сюрприз, — спохватился, прикрыв ладошкой рот.

— Шашлык придется перенести на завтра. Иначе Валентина нас перестанет кормить. Идем?

Мальчик дал мне руку, а вторую я протянул Жене. Она посмотрела в ответ с такой нежностью — не удержался, прижал к себе и поцеловал.

— Вы целуетесь?! — шокировано произнес малыш, о котором я попросту забыл в этот момент. Девушка растерянно посмотрела на меня. — Вы что, теперь поженитесь?!

Евгения закашлялась после его слов, а я понял, что вообще-то мысль не вызывала у меня противоречий. Просто раньше она не приходила мне в голову. Все эти формальности не интересовали меня по одной причине — я не собирался заводить семью и детей. Но теперь, когда все обернулось таким образом…

— Мне кажется, Григорий будет очень зол, если мы опоздаем, — тактично заметила Женя.

— Мам, ты не ответила, — упрямо заявил малыш. — У Маши тоже мама с папой жили отдельно, а потом стали мужем и женой, когда стали целоваться.

Тут девушка покраснела еще сильнее и посмотрела на меня беспомощным взглядом.

— А когда они поженились: до или после того, как целовались? — спросил у сына.

— Вроде после, — неуверенно предположил тот.

— Тогда у нас еще есть время. А вот ужин ждать не будет.

Удивительно, но такой ответ Даньку удовлетворил. И мы, наконец, пошли вниз.

50. Евгения

Весь ужин я гадала, как отнесся к вопросу сына Алекс. Разумеется, я так далеко не заглядывала. Да что там — еще недавно я думала, что та белобрысая красотка — любовница бизнесмена. А оказалось… Боялась ли, что он меня обманул? Конечно. Ведь у Алекса я видела много неприглядных поступков. Но что-то в груди тем не менее тянулось к нему. Рядом с ним чувствовала себя в безопасности, спокойной и счастливой. И это было очень странно — совсем недавно этот мужчина пугал до чертиков, заставлял все время ждать подвоха. Сейчас же… Я увидела его с другой стороны и уже не могла воспринимать, как прежде.

Когда он рассказал про свою трагедию, многое стало понятно. Теперь взглянула на его поступки совсем иначе. Мне хотелось спросить куда больше, чем он рассказал, — как он жил в детдоме, было ли ему одиноко и в этом ли крылась причина его холодности. Но понимала, что не время. Главное, мы сделали шаги навстречу другу другу. А Данька так неожиданно форсировал все своим вопросом.

Побоялась спрашивать напрямую у Саши об отношении к браку, но видела его задумчивый взгляд и боялась, что это оттолкнет его. Не хотелось потерять то хрупкое чувство, что возникло между нами.

Поэтому, когда вечером я уложила Даню спать, пошла к Александру.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Можно? — спросила, заглядывая к нему в кабинет.

— Конечно. Уснул?

— Да, набегался же перед сном. Саш, ты только не злись на него — дети, они иначе воспринимают все эти “поцелуи-поженились”. Они ведь даже в садике играют в это, мало что в этом понимая. Поэтому…

— А ты против? — перебил он меня.

— Против чего? Что они так играют? Так они же дети — что услышали, то и болтают. А ведь родители бывают разные…

— Против того, чтобы выйти замуж, — терпеливо спросил Аверин.

— За кого? — Он насмешливо посмотрел на меня, а до меня дошло, какую глупость я сморозила. — Да я не думала об этом… — промямлила, отводя взгляд. С одной стороны, мне было до безумия любопытно узнать мнение мужчины, а с другой — очень боялась, что его точка зрения может оказаться довольно категоричной.

— А если подумать?

— Ты что, предложение мне делаешь? — не поверила я.

— Просто задаю вопрос, — пожал тот плечами, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Тогда и думать не над чем пока, — улыбнулась и вышла в коридор. Но далеко уйти не успела — Аверин догнал и прижал к стенке.

— Значит не станешь думать?

— О чем?

— О моем предложении.

— Ты же не делал его, — продолжала упрямиться, видя, как потемнел взгляд мужчины.

— А тебе нужно, значит, признание, коленопреклоненный поклонник с кольцом в зубах? — прошептал тот, опаляя кожу горячим дыханием.

— Мне нужен ты…

Признание слетело с моих губ легко, потому что так и было. Вся эта красивая мишура из сказок никогда не привлекала меня. Куда больше я ценила искренность и надежность в мужчинах. Костя был для меня ярким примером всегда. То, как трепетно и внимательно он относился к своей жене и дочке, — вот, о чем мечтала и я сама. Пока не появился Данька.

— Я весь твой, — ответил Алекс, глядя мне в глаза. — Берешь?

— Беру, — смело ответила я.

— В радости и в горе, Женя, — добавил он, нежно обводя пальцем мое плечо. — Пока смерть не разлучит нас.

Он был настоящим искушением в этот момент — темноволосый, с диким горящим взглядом, полным желания и страсти.

— Согласна? — спросил он, наклонившись ниже.

— Да…

Он подхватил меня на руки и понес в свою спальню

— Но как же Даня?

— Потом заберем радио няню, — отмахнулся тот. — Не могу ждать.

Мне бы возмутиться таким отношением, но это было чертовски приятно — чувствовать себя желанной настолько! Закрыв дверь спальни, Саша не стал тратить время на разговоры — просто поцеловал так, что я едва могла соображать, теряясь в ощущениях. Тяжелый запутанный день оставался где-то там, далеко. А здесь и сейчас мы были вдвоем — нуждались друг в друге, как никогда.

Голодный взгляд мужчины будоражил, усиливая болезненное возбуждение. Я даже не знала, что может быть вот так — остро, горячо, невероятно тонко и вместе с тем обжигающе. Словно ты наполнен энергией и паришь. И в тебе столько эмоций, что готова кричать на весь свет, как счастлива!

— Тшш… тише, маленькая моя, — шептал Алекс, переплетая наши пальцы. — Любимая моя девочка…

Слова растворялись в происходящим, оседая где-то в подсознании. Позже я обязательно прокручу их не раз, но конкретно сейчас было настолько хорошо, что я просто тянулась к мужчине, стремясь отдавать всю себя без остатка.

Уже гораздо позже, когда страсть немного улеглась и способность соображать вернулась к нам, мы лежали на остывающей постели, я вспомнила о том, с чего начался разговор.

— Ты же не серьезно, да? — осторожно спросила у него.

— О чем?

— Ну обо всем…

— Ты про предложение руки и сердца? — усмехнулся Аверин. Поняв, что в его голосе не было раздраженности или недовольства, я тоже расслабилась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да, про него.

Мужчина отвечать не торопился, и я, признаться, начала переживать — вдруг не стоило задавать вопрос вот так в лоб. Подумаешь, пошутили. Вот надо было мне все испортить.