Я вернулась за тобой... (СИ) - Бехтерева Каролина

— Не много… Но я попросил Дмитрия, возможно он узнает больше.

— Лёш, — зыркнула на охранника и склонилась ближе к мужу, — у них есть какой-то свидетель. Ничего толком не сказали, но следователь вроде адекватный. Поговори с ним, может узнаешь больше. Я уже всю голову сломала. Нас мог кто-то видеть? — прошептала еле слышно.

— Нет… не думаю… но сейчас нельзя ничего исключать.

— Как Соня? — Произнесла имя дочери, и в груди заныло.

— Хорошо, с няней осталась. Родная, потерпи. Я вытащу тебя.

Сжала ладонь мужа, и тут же услышала грозное предупреждение.

Алекс не пробыл со мной и 10 минут, как ему тактично намекнули закругляться.

— Держись! Я скоро тебя вытащу.

Улыбнулась, чтобы как-то поддержать мужа, но сильно не обнадеживала себя зря.

— Золотарёва, на выход! — Дымка сна развеялась, и я подскочила на ноги.

— В смысле? Меня выпускают?

— Ага, выпускают. Идем, следователь хочет поговорить. — Насмехнулся надо мной противный ночной дежурный.

— Доброй ночи, Амира. — В еле освещенном кабинете мужчина был практически незаметен.

Он слился со своим креслом, и устало откинулся назад.

— Доброй… — проворчала себе под нос.

— Амира, у меня для Вас не очень приятные новости?

— Да что Вы? — Усмехнулась, и демонстративно оглядела место, в котором нахожусь.

— Меня снимают с Вашего дела. — А вот это плохо.

Моя веселость улетучилась, и я наклонилась вперед, ожидая услышать причину такому решению.

— Почему?

— Не знаю, кому Вы перешли дорогу, но, как только я попытался разобраться в Вашей истории, мне… скажем так, мягко намекнули не лезть, куда не следует. Амира, что происходит? Я действительно хочу помочь.

Толи врет она так искусно, толи и правда мужик нормальный.

Я обвела еще раз кабинет взглядом и ответила:

— Здесь не расскажу.

Юрий Эдуардович кивнул и поднялся из-за стола.

— Пошли.

Мы вышли из его кабинета, как нам перегородили дорогу:

— Простите, но…

— Под мою ответственность! — Гаркнул следователь и быстро обошел растерявшегося дежурного.

У выхода на улицу я затормозила.

— Юрий Эдуардович… у Вас будут из-за меня проблемы…

— У меня УЖЕ из-за тебя проблемы, пошли!

— Наручники надевать не будите?

— А ты сбежишь?

— Нет.

— Тогда не буду.

Мы сели в серебристую Тойоту и быстро покинули территорию отделения полиции.

Через 10 минут машина плавно свернула с основной дороги вправо и проехав еще метров пятьсот, затормозила.

— Мило… — взглянув на вид из окна, констатировала. — Прикопать меня решили?

Мужчина улыбнулся и покинул авто. Он привез меня в какой-то лес. Опушка освещалась фарами, а вокруг кромешная темень.

— Рассказывай, Амира, у нас мало времени.

Я сомневалась…. Тот факт, что он прекрасный актер, лихо втершийся мне в доверие, не стоит списывать со счетов. А я сейчас выложу ему всё, как на духу, а потом сама же и поплачусь за это.

— Сомневаешься, да? Конечно, сомневаешься… — ответил сам себе.

— Ладно… Я расскажу, и да поможет тебе Бог, если ты меня обманул! — Прошипела, и поежилась от холодного ветра.

— Угрожаешь? — Весело спросил меня.

— Не совсем… Но, после того, что ты услышишь, ты задумаешься над моими словами.

Мужчина в момент посерьезнел, привалился к капоту своей машины, а я лишь тяжело выдохнула, молясь, чтоб это не была моя самая большая ошибка в жизни.

Я ни единого раза не посмотрела на него. Рассказывала, будто, самой себе. Вновь и вновь переживала весь тот чудовищный Ад и сильнее впивалась ногтями в свои ладони.

На последнем слове повернулась влево и застыла. Его вид… его взгляд… это невозможно описать. Он неотрывно смотрел мне в глаза, а в его… в его плескалось сумасшествие. Поражение, неверенье, страх, ужас, сочувствие, боль… Этот, чужой мне мужчина, молчал и… сопереживал мне? Не на такую реакцию СЛЕДОВАТЕЛЯ правоохранительных органов я рассчитывала.

— Ну… как-то так… — завершила свой рассказ, и уткнулась в ворот кофты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Амира… я… это пиздец! — Подскочил на ноги и отошел в сторону.

Я даже немного дёрнулась от такой реакции.

— Да… радостного мало.

— Как… как ты всё это выдержала? — Он повернулся ко мне, и посмотрел, как на самое невероятное из существующего в мире.

— А у меня выбора не было, понимаешь? Мне сына найти нужно. — Одинокая слезинка скользнула по щеке, и это первая моя слабость за всё время общения с мужчиной.

— Понимаю… — Юрий Эдуардович опустил голову вниз, и на его лице промелькнуло такое сожаление, что разрыдаться хотелось.

Я отшатнулась от капота и подошла к мужчине вплотную:

— Юр… кто свидетель?

— Поехали… нам пора возвращаться.

Дорога до отделения показалась бесконечной. Тишину в салоне нарушало тяжелое дыхание сидящего рядом мужчины.

Вошли в здание, прошли по длинному коридору, но Юрий повернул в незнакомом мне направлении.

— Ты спрашивала, кто свидетель? — Распахивает передо мной дверь, и я быстро делаю шаг вперед.

— ТЫ?????????

Меня словно под дых ударили. Ощутимо так ударили, аж дыхание перехватило.

— Я, Амира Муратовна, я!!! — Мерзко улыбнулся и откинулся на спинку стула, словно ему принадлежит весь мир. — Вот и встретились, да? — Поиграл бровями, насмехаясь над моим заторможенным состоянием.

Делаю шаг назад, хватаю за рукав Юру, и захлопываю дверь в кабинет.

— Он нихрена не знает!!! Юра, он врет и не краснеет, тварь!

Отхожу к противоположной стене, хватаюсь за голову обеими руками и провожу по волосам.

— Послушай, знает или нет — это будут выяснять. Но на это потребуется время… Очень много времени.

— Они ничего не докажут! — Шиплю мужчине в лицо. — Даже, если этот придурок и догадывается о чем-то, даже если знает наверняка — у него на меня ничего нет. Его слово против моего.

— Но он никуда не денется. Тот, кто снял меня с этого дела… Амира, он очень влиятельный человек. Он ухватится за этого свидетеля мертвой хваткой, пока не докажет, что его слова не выдумка. Это может растянуться на месяцы.

— Нет, нет, нет… Я всё учла, всё проверила: камеры, отдаленность заброшенного здания, все свои передвижения. Я УЧЛА ВСЁ!!! Он мстит. Мстит мне за разрушенную жизнь, но никто, кроме него самого, не виноват. — Тараторю без устали сама себе, но Юра внимательно слушает.

— А тело? Ты уверенна, что он не знает, где тело? Что НИКТО не знает?

— Да!

Врываюсь обратно в кабинет, упираюсь руками в стол, нависая над довольным «свидетелем», и со злостью выплёвываю:

— Что, Геннадий Петрович, тесть сжалился, и ты выполз из своей норы? Решил, что можешь со мной тягаться? — Мазницин подается вперед, нагло глядя мне в глаза:

— А ты, Амира Муратовна, лучше б о себе беспокоилась, да ошибок не совершала, чтоб сейчас не трястись.

— Моя главная ошибка была в том, что ты сейчас не валяешься в одной яме со своим дружком, но это исправимо!

Мужчина немного отшатывается назад, зная, что мои слова далеко не преувеличение.

— Рискни, и схлопочешь пожизненное, вместо 20 лет, которые тебе светят.

— Главное, чтоб тебе хоть какие-то годы впереди светили, о себе я позабочусь сама.

Юра оттягивает меня от стола, и под противный торжествующий смех выводит из кабинета.

— Следи за языком, Амира! Здесь тебе не пустырь. Даже у наших стен есть уши.

— Прости… Юр, он врёт. Он ничего не может знать наверняка. Он ничего не докажет.

— Но разве он пришел бы сюда, если бы ничего не знал? Разве вел бы себя так уверенно, если бы не смог доказать?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В словах следователя был здравый смысл. Я ведь действительно не могу быть уверенна на 100 %, что этот придурок ничего не знает. Он пропал. Вроде как уехал. А что, если он всё время был где-то по близости и наблюдал?