Шэри Райан - Горький лимонад

Большего для меня?

— Я поняла, папа.

Поворачиваюсь к двери, но он прочищает горло, как обычно делает, чтобы привлечь мое внимание без слов.

— Не хочешь обнять своего отца?

Я не должна испытывать таких чувств к человеку, который участвовал в моем зачатии, но это именно то, что нас связывает. Так что, да, это просто бизнес. Я обхожу стол и обнимаю его за шею. Пока он удерживает меня в крепких объятиях, мой взгляд фокусируется на мусорной корзине и торчащей из нее неоновой бумажке. Поверх кучи мусора лежит использованный презерватив. Я отстраняюсь от отца, чувствуя боль, злость и грусть от его вранья.

— У вас с мамой все нормально? — спрашиваю я.

Я общаюсь с мамой почти ежедневно. Наши с ней отношения не такие, как у меня с отцом. Ни один из них никогда не показывал, что между ними есть проблемы, чтобы я не подумала, будто их взаимоотношения не так идеальны, как кажутся со стороны. Тем не менее, я часто удивлялась, насколько фальшивой была мамина улыбка, когда отец поздно ночью возвращался домой, и она разогревала ему ужин и наливала выпить, а в ответ получала не больше, чем просто «спасибо».

— Конечно, милая, — отвечает он. — Почему должно быть иначе?

Это происходит непроизвольно, но мой взгляд перемещается обратно к мусорке. Проследив за моим взглядом, отец снова прочищает горло и отвечает на мой немой вопрос:

— Это не то, что ты подумала.

— Ладно, — тихо говорю я, направляясь к двери.

— Саша, — говорит он, — пожалуйста, не упоминай об этом при матери.

Полагаю, это последний гвоздь в крышку гроба. Ровно то, что мне было нужно, чтобы усугубить стресс.

Покидаю офис в противоречивых чувствах. Я ожидала, что эта встреча пройдет совсем по-другому. Неужели в моей жизни нет никого, кому можно верить? Все просто отвернулись от меня, доказывая тем самым, что они не те, кем притворялись. Именно поэтому я не хочу полагаться на кого-то. Именно поэтому я должна прожить жизнь в одиночестве, хотя думать об этом так же тяжело, как и узнать, что любимый человек врет тебе. Иду по коридору, словно в тумане, игнорируя приглушенные голоса прощающихся со мной людей, даже не интересуясь, кто они. Дойдя до машины, я замечаю, что тучи на небе темнее, чем мне хотелось бы. Если этот момент не является определяющим для моей жизни, то я не знаю, что и думать. Словно темная туча растянулась по всей моей жизни. Я просто хочу вернуться в кровать — кровать, на которой я спала в доме Кэли — и заставить этот день исчезнуть.

Поворачиваю ключ в замке зажигания, и меня тут же приветствует своим миганием чертов датчик спущенной шины, повторяющий то, что два часа назад сказал Джегз. Конечно, именно этого мне сейчас и не хватало. Нажимаю несколько кнопок, глядя на цифры давления в шинах. Не то чтобы я понимала в них, но когда нахожу окошко с изображением колес, то вижу, что все цифры одинаковые, кроме одной — там, по крайней мере, на пятнадцать единиц меньше, чем в остальных. Выруливаю с парковки и выезжаю на дорогу, не чувствуя особой разницы от езды со спущенной шиной, так что решаю вернуться к этому вопросу завтра в обед. Плюс, погода действительно становится такой, будто небеса вот-вот упадут на землю. Оказавшись на пустом шоссе, я чувствую разницу — моя машина ощущается шаткой и неустойчивой.

Дрянь, дрянь, дрянь.

До дома Кэли всего несколько километров. Я должна доехать. Даже если бы я захотела починить колесо сейчас, автомастерская находится через два километра в противоположном направлении. У меня нет выбора. Сбавляю скорость ниже той, с которой должна двигаться, и остаюсь в правом ряду. Пожалуйста, просто позвольте мне вернуться.

Даже на моей низкой скорости тряска автомобиля усиливается, и я уверена, что слышу скрежет металла по асфальту.

Нет, нет, нет.

Звуковой сигнал на панели велит мне остановиться, и теперь я понимаю, что у меня, действительно, нет выбора. Припарковавшись, высовываю голову из окна, бросая взгляд на спущенную шину, и с чувством поражения засовываюсь обратно. Не знаю, как заменить это проклятое колесо. Снова смотрю на небо, чтобы спросить Господа, почему он наказывает меня сегодня, а еще чтобы увидеть, как тучи реально темнеют.

Щелкаю радио, чтобы послушать прогноз, просто в надежде услышать, что тучи пройдут мимо. Но радиостанция оказалась рекламной. Мне нужно вызвать техпомощь. Сейчас середина вторника, поэтому, думаю, у них не займет много времени, чтобы добраться сюда. Схватив телефон, я начинаю искать номер, но мгновенно отвлекаюсь, когда по радио начинает реветь сирена аварийного вещания.

«Всем жителям Кэндлвуда и его окрестностей! Будьте внимательны! Объявлено штормовое предупреждение в связи с приближением торнадо. Предупреждение действует с настоящего момента и в течение ближайших двух часов. Ожидается сильный ливень и усиление ветра до тридцати трех метров в секунду. Торнадо опустился в тридцати пяти километрах к востоку от Кэндлвуда и движется на запад со скоростью примерно сорок пять километров в час. Если вы находитесь на пути движения торнадо, найдите безопасное место и дождитесь окончания урагана».

Боже мой, я должна выбираться отсюда. Начинает капать дождь, и я на грани паники. Мысленно пробегаюсь по списку людей, кому можно позвонить и попросить о помощи. Из вариантов: папа, Кэли, мама. Сегодня вторник — в этот день мама в разъездах, поэтому, скорее всего, ее нет в городе. У Кэли Тайлер и, скорее всего, она еще в больнице решает проблемы гораздо более важные, нежели беспокойство обо мне, застрявшей на обочине темной дороги из-за проклятого спущенного колеса, которое мне советовали проверить. Дальше папа… да пусть меня лучше засосет в торнадо, чем я позвоню ему прямо сейчас. Конечно, я избегаю еще одного, последнего, варианта, потому что отказываюсь быть той классической дамочкой в беде, примеряя на себя и так уже повешенный ярлык. Но полагаю, что должна проглотить свою гордость и позвонить ему — это лучше, чем реально оказаться втянутой в чертов торнадо.

Застрелиться можно.

Стучу пальцами по клавиатуре на телефоне, споря сама с собой, стоит ли отправлять сообщение Джегзу.

Тьфу. Проклятье. Проклятье. Проклятье!

Я: Я вроде как застряла на обочине шоссе, и мне больше НЕКОМУ позвонить и попросить помощи. Я в отчаянии.

Понимаю, что отправила грубое сообщение, но хочу, чтобы он знал — я делаю это не для того, чтобы еще больше привлечь к себе его нежелательное внимание. Я действительно в отчаянии.

Джегз: Вау, у тебя действительно нет друзей, да?

Именно поэтому я не хотела просить его о помощи. У меня есть друзья, но они все женаты и с детьми и счастливо остепенились. Эти друзья не хотят иметь одинокую подругу в своей счастливой жизни. По крайней мере, за последние годы сложилось именно такое впечатление, когда приглашения на ночные вечеринки превратились сначала в одно за год — на день рождения — а потом в отметку «просмотрено» на сообщении, если вообще мой номер еще не был удален. И всего по одной-единственной причине — до сих пор не замужем — и все. Потом все просто прекратилось. Жалость к одинокой подруге с годами ушла, как и наша дружба. Одна только Кэли приклеилась ко мне, хотя временами она больше похожа на репейник.