Норма Клейн - Любовь и «каннибалы»

Увидев, что Майкл готов выпалить что-то резкое, Эйджи поспешила переменить тему.

— Мама, если бы ты видела повара, работающего у Олафа! Этот силач потрясающе готовит. Я хочу попробовать выудить из него несколько удивительных кулинарных рецептов.

— Я могу с ним поменяться.

— Дайте ему рецепт теста, в котором вы запекаете ветчину, и я ручаюсь, что он с удовольствием поменяется.— Олаф положил в рот еще один кусок.— Замечательно!

— Тогда возьмите ветчины с собой,— предложила Эльза.— Сделайте сандвичи...

— Да, мэм,— благодарно улыбнулся Майкл.

Эйджи не могла дождаться, когда же закончится обед и гости расправятся с четырьмя испеченными матерью яблочными пирогами. Наконец Эльза, слегка поломавшись, уселась за рояль. Немного погодя они с Тимоти, мужем Бируты. сыграли в четыре руки, и звуки музыки перемежались звоном посуды и разговорами.

Эйджи видела, как Майкл уставился на них как завороженный. Он слушал с абсолютно отрешенным видом... Когда Тимоти и Эльза сделали перерыв, она присела на банкетку и, словно генерал на смотру, властно подняла руку, приглашая Майкла присоединиться к ней.

— Я бы не отказалась от второго куска пирога,— со вздохом сказала она. |

— Я тоже.— Он не мог выразить, как ошеломляюще подействовал на него этот день. Невозможно было поверить, что люди могут так жить.— Мама у вас замечательная...

— Ага, я тоже так считаю.— Она обернулась и принялась небрежно перебирать клавиши.— Они с папой обожают, когда мы по воскресеньям собираемся все вместе.

— Ваш отец хорошо сказал: после ухода детей в доме обычно становится просторнее, а ему, наоборот, хочется пристроить еще пару комнат, чтобы вместить всех. И часто вы так собираетесь?

— Как только можем.

— Похоже, они и не знали, что вы приведете нас с Олафом.

— Ничего, они всегда рады гостям.— Она взяла фальшивый аккорд и вздрогнула.— А у Тимоти с мамой все выходит так легко...

— Попробуйте вот так.— Майкл протянул руку и показал ей, на какие клавиши следует нажимать.

— Да, так лучше... Но все равно я не понимаю, как можно одной рукой играть одно, а другой — другое. Да еще одновременно!

— Об этом не думаешь. Просто руки сами делают все, что им хочется.

— Серьезно?

Она отодвинулась, и Майклу волей-неволей пришлось сесть за рояль. Не в силах сопротивляться, он начал импровизировать. Весь во власти музыки, он забыл о том, что комната полна народу, и дал себе волю. Даже когда все умолкли, он продолжал играть, наслаждаясь прикосновением к клавишам и своим умением извлекать звуки. За игрой он перестал ощущать себя Майклом Кеннеди, одним из "каннибалов", он стал кем-то другим, непонятным ему самому. Тем, кем он тщетно и безнадежно мечтал быть.

Он вспоминал старые, полузабытые мелодии, по-своему обрабатывал их, в зависимости от настроения переходил от блюзов к рэгтайму, джазу и снова возвращаясь к блюзам...

Когда он остановился, блаженно улыбаясь от удовольствия, Олаф положил ему руку на плечо и заставил обернуться.

— Где ты научился этому? — Изумление было не только в его голосе, но и в глазах.— Я понятия не имел, что ты умеешь играть...

Майкл пожал плечами и вытер о штаны вспотевшие ладони.

— Да так, подурачился немного...

— Значит, подурачился, говоришь?

Майкл осторожно оглянулся, пытаясь по тону определить, что думает Олаф.

— Да, баловство это...

Улыбаясь от уха до уха, Олаф качал головой.

— Старик, для того, кто не умеет даже "Собачий вальс" сыграть, это вовсе не баловство! — За изумлением скрывалась гордость.— Это было здорово. Просто здорово!

— Ну...— Майкл ожидал насмешки, ругани, чего угодно, но не этого! Только теперь он увидел, что все умолкли и уставились на него. Румянец залил его щеки.— Я же сказал, баловство это. Просто немножко постучал по клавишам...

— И очень талантливо постучал.— Рядом примостился Тимоти, держа на коленях Кэрол.— Ты никогда не думал серьезно учиться?

Майкл ошеломленно посмотрел на свои руки. Одно дело сидеть с Тимоти Харрисом за столом и совсем другое — разговаривать с известным композитором о музыке.

— Куда мне... Да нет, это так, несерьезно. Просто дурачусь иногда, вот и все.

— Напрасно. У тебя хорошее туше и слух отличный.— Перехватив взгляд Эйджи, он передал ей Кэрол, поменялся с ней местами и сел рядом с Майклом.— Знаешь что-нибудь из Оскара Питерсона?

— Кое-что. Вы любите Питерсона?

— Люблю.— Он сыграл мелодию на басовых нотах.— Сумеешь повторить?

— Ага.— Майкл положил пальцы на клавиши и улыбнулся.— Ага!

— Не слабо,— шепнула Эйджи Олафу. Тот все еще ошарашенно смотрел на брата.

— Он никогда не говорил мне. Ни слова.— Эйджи дотронулась до его руки, и он крепко сжал ее пальцы.— Зато сказал тебе. Я прав?

— Намекнул. Но мне было достаточно, чтобы составить план. Правда, я и предположить не могла, что он настолько хорошо играет!

— Тебе тоже понравилось? — Переполненный чувствами, он прижался губами к волосам Эйджи. Майкл был слишком увлечен и ничего не заметил, но от нескольких пар глаз этот жест не укрылся.— Что ты скажешь, если я попробую раздобыть ему инструмент?

Эйджи положила голову к нему на плечо.

— Скажу, что ты молодец, Стивенсон...

Через неделю, пробив еще одну брешь в своих финансах, Олаф купил пианино. С помощью Эйджи он переставил мебель и выкроил для него два квадратных метра.

Запыхавшаяся Эйджи осматривала освободившееся место у окна.

— Пожалуй, здесь будет лучше...

— Ты третий раз передумываешь. Хватит уже.— Он глотнул холодного пива.— Лучше, хуже... Какая разница?

— Тебе, конечно, все равно! Ты купил это дурацкое пианино и считаешь, что все остальное тебя не касается? Я думаю...

— Думай, думай, а я свое дело сделал.— Он взял ее за подбородок и поцеловал.— И пианино это совсем не дурацкое. Продавец сказал, что оно самое лучшее.

— Не будем начинать все сначала.— Эйджи крепко обняла его за шею.— Ты балуешь Майкла как принца.

— Хочется сделать парню что-нибудь приятное...

— Стивенсон...— Она прижалась к его губам.— Ты все сделал замечательно. Когда они обещали привезти его?

— Еще двадцать минут назад! — Он вспылил, но вскоре успокоился.— Ну, если они опоздают! Я и так на уши встал, чтобы выставить Майка на пару часов... Видела бы ты, как он вскипел! — Олаф, рассмеявшись, уселся на диван.— Десять минут спорил со мной. Доказывал, что не его дело заниматься доставкой этих чертовых орехов для бара, раз он получает деньги лишь за мытье посуды.

— Ничего, он простит тебя, когда вернется...