Джулия Кендал - Не забывай

– Это фантастическая идея. В конце концов, впереди целая неделя.

Они быстро переоделись и пошли по дороге, лежащей в стороне от реки, до тех пор, пока не увидели маленький поворот и грязный знак «место для рыбной ловли» Там, где рыбачат, должна быть река, и они пошли по дороге, проходившей сквозь заросли деревьев. Они пересекли пастбище, ограниченное рекой с дальней стороны. Берег порос кустами и деревьями, склонившимися над водой Вода, темно-зеленая и кристально-чистая, пахла свежестью.

Девушки расстелили одеяло на самом солнцепеке и разложили провизию для пикника Во-первых, свежий хлеб, ароматный и хрустящий, затем сыры, прелестный зрелый бри и козий тарт, а также густой сельский паштет. Кейт обнаружила в корзине прекрасные персики, сладкие, словно пропитанные солнцем Все это они запили белым десертным вином, сохранившим холод реки. Они разлеглись на солнце, сонные и довольные тишиной, которую нарушал только шелест ветра, мычание коров вдали на пастбище и тихое журчание реки.

– Стефи, проснись, лентяйка. Сгоришь дотла, если не перевернешься, или, что еще лучше, не искупаешься.

– Я никогда не сгораю, – пробормотала Стефания, не открывая глаз.

– Правда? Я хорошо помню красный оттенок, который ты приобрела после первого дня на Ямайке.

– Ну хорошо – Стефания заставила себя встать на ноги и посмотрела на воду – Ты была там?

– Нет еще, можешь попробовать первой, – сказала Кейт и столкнула Стефанию в воду.

Стефания вынырнула и, задыхаясь, закричала:

– О, Боже, замерзла! Я убью тебя, причем хладнокровно!

Она быстро поплыла к берегу и, сумев зацепиться за пень, выбралась на берег. Кейт обессилела от смеха.

– Ну, а теперь примемся за тебя, подружка, – победно воскликнула Стефания, схватив Кейт за руки. Кейт упиралась и сопротивлялась изо всех сил, продолжая смеяться, но Стефания дюйм за дюймом подталкивала ее к воде.

– О, нет! – но она уже падала, увлекая Стефанию за собой. Вода была холодная как лед, и на секунду нее сперло дыхание. Когда она окунулась, кожу стало слегка покалывать, будто ее намазали ментолом. Кейт посмотрела на Стефанию:

– Ты, несчастная задира!

– Ты первой начала и не смей использовать свою миниатюрность в качестве оправдания, – Стефания погрозила мокрым пальчиком.

– Я вовсе не миниатюрна, это ты гигант! И только вспомни историю про Давида и Голиафа, – она перевернулась на спину и довольно плескалась на поверхности.

– А ты вспомни историю о храбром портняжке и мухах!

– Что? – Кейт снова разразилась смехом.

– Или это была история о сапожнике и сорока ударах?

– Ой, Стефи, перестань, я сейчас утону, – задохнулась Кейт.

– Ты этого заслуживаешь, и не думай, что я собираюсь тебя спасать.

– О, Боже, – будучи творческим человеком, ты хорошо знаешь, как манипулировать литературой.

– Это не литература, это история.

– Знаю, знаю, – Кейт покачала головой, широко улыбаясь.

Они медленно поплавали, позволив реке отнести их вниз по течению. Когда они вдоволь наплавались и их тела стали цепенеть от холода, девушки вылезли из воды и пошли за полотенцами, быстро согреваясь на солнце. Кейт и Стефания до конца дня оставались на пляже, читая и праздно болтая, а когда свет стал золотым, они наконец собрались и оделись, придя к выводу, что это был замечательный день. Потом, не желая возвращаться в Сен-Мутон ко всем проблемам, они решили отъехать немного подальше. Обнаружив прелестный городок, они пообедали в простом семейном ресторане, состоящем из одной комнаты с замасленными скатертями на деревянных столах и имевшем раз и навсегда установленное меню. Еда, однако, была превосходной, владельцы дружелюбны, а красивый молодой сын хозяев был более чем счастлив видеть привлекательных посетительниц. Наконец, полностью удовлетворенные, пропитанные солнцем и сонные, они направились обратно в Сен-Мутон.

На следующий день рассвет был ярким и обещал такой же прекрасный день, как накануне. На этот раз у них был более определенный план.

– Пока ты пьешь кофе, – сказала Кейт, – я спишу имена с таблички, а затем сверю их с телефонной книгой. Должен же быть кто-нибудь, у кого убили родственников.

Она сделала все очень быстро, и, когда пришла назад, Стефания все еще потягивала кофе.

– Ну, совпали какие-нибудь имена?

– Восемь фамилий. Не так уж плохо. Давай, Стефи, допивай, и пойдем. У меня уже есть адреса, будем, хоть это и не очень удобно, стучаться в двери.

– Откуда начнем?

– Не знаю, может быть, по алфавиту?

Мадам Шабо наблюдала за ними из-за двери своей булочной, ее черные глаза-бусины имели грустное выражение. Она многое бы отдала, чтобы узнать, что девушка собирается делать с именами, которые записала. Встревоженная, она поспешила к телефону.

Кейт и Стефания начали с Пьера Анжу, человека средних лет, который с сожалением сказал, что, когда его дядю убили, он был еще ребенком, а родители, которые могли что-нибудь знать, умерли. Да, имя Фидлера было ему знакомо, но женщина на фотографии – нет. То же самое ожидало их в следующем месте, но вторая по списку, мадам Думьель, посоветовала обратиться к мсье Жюмо. Его можно было найти в магазине фотоаппаратов на соседней улице. Мадам Думьель знала, что вся его семья была уничтожена «грязным бошем», и поскольку в то время он был молодым человеком, мог запомнить лицо на фотографии. Что же касается ее, то их семья переехала в Сен-Мутон после войны, в дом кузена. В то время домов пустовало много.

С возрожденной надеждой Кейт и Стефания вошли в магазин, рекламировавший пленку «Кодак». Звонок возвестил об их прибытии, и стройный темноволосый мужчина около двадцати лет от роду появился откуда-то из глубины магазина.

– Мадемуазель? – вежливо спросил он.

– Извините, мы ищем мсье Жюмо.

– Это я. Чем могу помочь?

– О, извините, – сказала Кейт, – нам нужен пожилой мсье Жюмо.

– А, наверно, мой дедушка, Анри Жюмо? Подождите, пожалуйста, здесь, я приведу его.

Кейт обменялась со Стефанией взволнованным взглядом, а через минуту пожилой джентльмен вышел нз-за занавески.

– Здравствуйте, вы спрашивали меня? – глаза его за толстыми очками на мгновение с любопытством задержались на Кейт, затем вновь обрели озадаченное выражение.

– Мсье Жюмо, я интересуюсь женщиной, которая жила в этой деревне в 1943 году. У меня есть ее фотография, и, может быть, вы могли бы помочь, – Кейт положила фотографию на прилавок.

– Меня в то время здесь не было, мадемуазель, но, конечно, могу взглянуть, – он поднес фотографию к глазам, держа на свету, долго молчал, затем трясущимися руками отложил ее. – Как к вам попала эта фотография? – спросил он с дрожью в голосе, цвет его кожи внезапно стал пепельным.