Лорелей Матиас - Влюбленный купидон

С этими словами мужчина хотел откусить яблоко, как вдруг Джош, проходивший мимо, отточенным движением регбиста выхватил фрукт у него из руки.

Амели, видя, что все вокруг нее что-то едят, решила, что и ей пора бы проголодаться.

– Ну что ж, приступим, – промолвила она и откусила кусочек шоколадного рогалика. – Так вот, кошмар заключается в том, – продолжила девушка, когда они с Дунканом снова сели за стол, – что в эти выходные мы едем в Винг. Мероприятие начинается в пятницу вечером, а домой мы вернемся только в воскресенье! Я рассчитывала поработать над презентацией «Быстрой любви» в эти выходные.

Амели заглянула в свой ежедневник, страницы которого были испещрены красными чернилами, подчеркиваниями, обозначавшими важные встречи, и знаками восклицания. Она пролистала блокнот и нахмурилась:

– Я не могу заняться этим сегодня вечером, поскольку иду на спектакль, в котором играет Чарли. Следующие выходные также пролетают, поскольку у Клер свадьба…

На следующей страничке обнаружилась надпись, сделанная печатными розовыми буквами: «Презентация „Быстрой любви"».

– Значит, это все, мы обречены. – Амели уныло уставилась в окно, выходящее на Сохо-сквер. – С теми идеями, которые у нас есть сейчас, мы ничего не добьемся… Джош поймет, что мы бестолочи, уволит нас и наймет на наше место новую молодую команду. Считай, что нас уже выкинули на улицу. Я могу поинтересоваться у моего знакомого бездомного, не нужно ли ему организовать кампанию по продаже «Биг Ишью».

– Не беспокойся, малышка… У нас все будет хорошо. – Дункан попытался успокоить ее, да и себя заодно. – Мы что-нибудь придумаем.

– Но когда, черт возьми?.. У нас совсем не осталось времени!

СЕПТИМУС: По-моему, время еще есть.

ВАЛЕНТИН: Пока время не кончится. В этом смысл понятия времени.

СЕПТИМУС: Разгадав все тайны и утратив все смыслы, мы останемся одни на пустынном берегу.

ТОМАСИНА: И будем танцевать. Это вальс?

СЕПТИМУС: Эта музыка тоже годится.

После этих слов Чарли величественно встал и вышел в центр сцены. Миниатюрная девочка рядом с ним, в платье времен регентства, восторженно подпрыгнула и воскликнула: «Боже!» Затем Септимус нежно обнял Томасину и закружился с ней в романтичном вальсе. Амели наклонилась вперед в кресле, чувствуя, как слезы увлажняют ее ресницы, и завороженно уставилась на сцену, где разворачивалось последнее действие «Аркадии». Она впервые наблюдала за игрой Чарли и не могла оторвать от него глаз весь вечер. Его Септимус, несомненно, был самым колоритным из всех, которых она видела. Глядя, как Чарли танцует, и сознавая, что зрители следят за каждым его движением, девушка восхищалась тем, сколь идет ему старинный костюм, подчеркивающий его задумчивую, байроническую внешность. Когда занавес упал, Амели решила, что увидела Чарли в новом свете. И что самое главное, напомнила она себе, ее больше не беспокоили воспоминания о Джеке.

Когда спектакль закончился и отгремели восторженные аплодисменты, Амели направилась к служебному входу. Ее переполняло волнение оттого, что она увидит Чарли вскоре после того, как он явился ей в образе неотразимого обольстителя Септимуса Ходжа.

Когда Амели подошла к дверям, ведущим за кулисы, Чарли едва можно было разглядеть в толпе восторженных почитателей его таланта. Амели не верила своим глазам: безвестный Чарли Стэнтоун, человек-реклама, раздает автографы, подписывая программки, которые протягивают ему люди. Его волосы все еще были зачесаны назад в стиле эпохи регентства, но он успел переодеться в сшитую на заказ хрустящую голубую рубашку. Амели невольно подумала, что в этом наряде актер хорош, как никогда. Когда она окликнула его по имени, мужчина буднично оглянулся и расцвел:

– Ах, Амели, привет. – Чарли выглядел немного утомленным от обилия людей, желающих с ним пообщаться, тем более что среди них были личности, похожие не столько на поклонников, сколько на важных шишек в театральной индустрии. Он неловко улыбнулся. – Извините все, это Амели. Хм, Амели, я скоро буду… – Актер смутился, но заставил себя улыбнуться. – Давай встретимся в баре на другой стороне улицы через несколько минут?

Если Амели и была разочарована, она не показала этого.

– Хорошо, конечно. Подходи, когда освободишься, – сказала она, и Чарли облегченно вздохнул. – Я буду ждать тебя в пабе за углом, куда мы ходили в прошлый раз, – добавила девушка, но Чарли уже отвлекся.

– Как долго я был с Малькольмом? – переспросил он высокую блондинку в очках. – Четыре года… сразу после того, как я закончил театральное училище, честно говоря.

Теперь актер разговаривал с гламурной брюнеткой, которая обрушила на него шквал новых вопросов. Амели видела, как он радостно кивал, принимая визитные карточки, и говорил:

– Да, конечно, всегда нужно быть готовым к переменам… Непременно, отлично, спасибо.

Амели развернулась и пошла прочь. Постепенно гомон, сопутствующий установлению деловых контактов, затих в отдалении, и она зашагала по улице Хеймаркет.

Час спустя Амели сидела в прокуренном баре одна, обменивалась SMS с Дунканом и пыталась понять, простофиля она или нет. В это время в дверь влетел запыхавшийся Чарли, безумно сверкая глазами. Амели подняла голову и улыбнулась.

– Извини, Амели. Честное слово, мне жаль! У меня в телефоне села батарейка, а я просто обязан был поговорить со всеми этими людьми… У тебя все в порядке? Я так рад, что ты меня дождалась…

Амели пожала плечами:

– Я решила, что Септимус заслужил того, чтобы его подождали. Хотя я не уверена, что этого заслуживает Чарли… – Она лукаво усмехнулась. – А если серьезно, я потрясена! Ты играл превосходно.

Девушка привстала и коснулась губами щеки Чарли.

– Спасибо! Согласись, я был великолепен? – заявил Чарли, и Амели тщетно пыталась отыскать долю иронии в его словах. Между тем актер выпалил торопливо, на одном дыхании: – Я давно не исполняя эту роль, поэтому боялся, что позабыл ее… Однако я сразу вошел в образ! Ох, как я люблю сцену! Я просто ожил. Сколько времени прошло!

– Отлично, – сказала Амели. – Может, я закажу тебе выпить? По-моему, ты немного устал.

– Да, было бы здорово. Я предпочел бы коктейль… Может, мохито?

Амели подошла к стойке бара и встала в очередь. Через десять минут толкотни в душном помещении она оглянулась на Чарли. Актер возбужденно беседовал с кем-то по мобильнику, улыбаясь до ушей. Амели решила провести остаток времени, лелея чудесные воспоминания о Септимусе, танцующем на сцене. Когда бармен принес ей напитки и сдачу, она снова улыбалась. Взяв бокалы, девушка вернулась к Чарли.

Завидев ее, мужчина быстро убрал телефон, и на его лице появилось виноватое выражение. – Извини, похоже, мой телефон обрел новые силы. – Он схватил мохито и сделал большой глоток. – Это была моя партнерша, Изабелла. Помнишь, та самая, которая играла Томасину?