Лорелей Матиас - Влюбленный купидон

Завидев меня, он взволнованно улыбнулся и протянул руку. Я уверенно улыбнулась ему в ответ:

– Привет, незнакомец. Извини за опоздание.

Он пожал плечами, будто ничего иного от меня не ожидал. Затем, как джентльмен – хотя я раньше не замечала у него таких качеств, – взял у меня пальто, и мы сели.

– Я думала, ты больше не куришь. Ты сам мне говорил в прошлый раз… – сказала я, стремясь начать диалог с простого предмета.

– Я снова начал, – признался Джек и вроде бы смутился, что потерял контроль над собой. – Когда я тебя встретил, то сразу вспомнил, как раньше любил табачный дым. И полагаю, что это как небольшой ребяческий бунт против Пенни, которая никогда не позволяла мне курить.

Когда мы покончили с неприятным упоминанием о маленькой Мисс Разрушительнице чужого счастья, беседа между нами потекла довольно гладко. «Пока вроде все идет как по маслу», – подумала я. Так продолжалось до тех пор, пока я не поняла, что за целый день проглотила столько кофеина, что меньше всего мне сейчас хочется кофе. Поэтому, когда Джек заказал бокал «Пино Три», я невольно последовала его примеру. Официант любезно сообщил нам, что в этом случае дешевле будет заказать бутылку на двоих. Джек согласился, заметив: «Почему бы нет? Нам не обязательно пить ее целиком». Поскольку у меня маковой росинки не было во рту с самого завтрака, довольно скоро я захмелела и начала громко смеяться над дурацкими шуточками Джека. Между тем наиболее здравомыслящая часть моего рассудка сокрушалась о нарушенном обещании, которое я дала себе несколько минут назад: ведь я планировала зайти, выпить эспрессо у стойки и выйти через двадцать минут.

Некоторое время спустя Джек устремил на меня жгучий взгляд и сказал:

– Знаешь, что странно? Мне не хватало даже твоей привычки опаздывать. Твоя неорганизованность, твоя забывчивость – я скучал по ним. Пенни была такой дисциплинированной, всегда и всюду приходила заранее. «Быть на шаг впереди всех» – таков был ее девиз. В конце концов мне это начало надоедать. Теперь я понимаю, Ами, твои причуды придают тебе неотразимое обаяние. Определенно это одно из качеств, которые я в тебе любил. И все еще люблю… – С надеждой во взгляде он выжидающе посмотрел на меня.

– Перестань, Джек, – поспешно возразила я. – Мои причуды сводили тебя с ума. Ты знаешь, что это правда. Просто, оглядываясь назад, ты видишь все через розовые очки. Кроме того, – добавила я самонадеянно, – я уже не такая рассеянная, как раньше. Я выросла, изменилась и стала более собранной.

Джек прищурился с добродушным скептицизмом. Взгляд его голубых глаз скользнул по моей сумке из потертой, выцветшей коричневой кожи и вороху потрепанных салфеток, распиханных по кармашкам. Сверху высовывалась пустая деформированная бутылка из-под воды, кипа измятых бумаг торчала сбоку, а на моей руке еще виднелись бледные следы шариковой ручки – напоминание о вчерашних неосуществленных планах. И наконец, Джек уставился на мой темно-синий джемпер, который я надела задом наперед (сей факт я осознала только дома, когда увидела спереди ярлычок, просвечивающий через материю).

– Да, я понимаю. Сегодня ты выглядишь особенно элегантно и подтянуто. Я восхищен.

Я поблагодарила его за любезность и быстро перевела разговор на другую тему. Вскоре мы уже искренне хохотали как в добрые старые времена. Но это была лишь кратковременная передышка. Немного погодя он снова предпринял настойчивую попытку вернуться к теме примирения.

– Джек, – устало сказала я, – я предупреждала тебя, что не хочу об этом слушать. Разве мы не можем просто общаться как друзья?

– Пожалуйста, Ами, дай мне три минуты.

Я подумала одно мгновение.

– Если тебе так хочется… Будь по-твоему, – смягчилась я. – Но ни секундой больше.

Видимо, в глубине души мне все-таки было любопытно.

– Слушай, постарайся понять меня правильно, – начал Джек с таким видом, словно прохаживался по залу суда, готовясь перейти в решительное наступление. – Я недавно размышлял о последних неделях, которые мы провели вместе. И должен сказать в свою защиту, что, как мне кажется, в этот период ты вела себя как-то отстраненно. Ты все время была занята работой. И даже если ты не сидела за своим рабочим столом, все равно твои мысли были только о ней. У тебя совсем не оставалось времени на нас двоих.

Широко раскрыв глаза, я слушала его разглагольствования.

– И когда я звонил, чтобы узнать, как ты, или пригласить тебя куда-нибудь, ты всегда старалась как можно быстрее отделаться от меня. Мне казалось, что я занимаю последнее место в списке твоих приоритетов. Я чувствовал себя заброшенным… Думаю, ты понимаешь, почему мне было нелегко устоять перед искушением.

«Пора звонить в колокольчик, – подумала я. – С меня хватит».

– Ладно, Джек, сомневаюсь, что я стану слушать дальше эту чушь. Твое время вышло.

Я огляделась в поисках сумки и шарфа. Я была пьяна, но еще не утратила способности понимать, что мне следует держаться подальше от его бредовой логики.

– Однако я не закончил. Дай мне договорить. Я не сказал главного в свое оправдание…

Я еле сдерживала смех:

– Мы не в суде, Джек! Ты не можешь УГОВОРИТЬ меня, чтобы я снова впустила тебя в свою жизнь. Здесь не поможет ни твоя продуманная аргументация, ни витиеватая и убедительная риторика.

Услышав мою отповедь, он, казалось, был готов расплакаться.

– Ладно. К черту рациональные рассуждения и увещевания. Но как мне быть с моими чувствами?

Я отвернулась, избегая встречаться с ним взглядом. Я не могла посмотреть ему в глаза. Я не желала его видеть, пока он рассказывал мне, что ни к одной девушке не испытывал тех чувств, которые испытывает ко мне. Я уставилась на свой почти пустой бокал вина, третий по счету. Мое внимание сосредоточилось на крохотной щербинке на краю бокала и на пузырьках, поднимающихся со дна. Тем временем Джек вещал, что никогда не любил и не сможет полюбить другую женщину так, как меня. Я почувствовала приступ головокружения и тошноты. Покачнувшись, я начала натягивать пальто. Собираясь в спешке, я уронила на пол сумку, шапку, шарф, бумаги и салфетки.

– Всего хорошего, Джек. Было приятно с тобой встретиться.

Я присела на корточки, быстро собрала самые важные из моих вещей и направилась к двери. Джек вскочил и бросился за мной, неся мою красную шерстяную шапочку, которую он надел мне на голову почти с отеческой нежностью.

– Просто скажи мне, что ты ничего ко мне не испытываешь, Ами. Просто скажи это.

Он пристально посмотрел мне в глаза и, мягко прикоснувшись ладонью к моей щеке и шее, задержал руку на мгновение в том ласковом жесте, от которого я всегда млела.