Уитни Гаскелл - Скоро тридцать

– Но ведь я даже не уверена, встречаемся ли мы! – простонала я, снова вспыхнув от стыда при воспоминании о вчерашнем.

– Это не значит, что он к тебе ничего не испытывает, – сказала Хармони, и я – потрясающе! – услышала в трубке стук клавиатуры. Хармони и вправду работала, даже во время разговора со мной. Невероятно! Это было подрывом священных основ женской дружбы.

– Если ты не можешь оторваться от клавиатуры, даже чтобы выслушать меня, я перезвоню позже, – пробормотала я, обиженная не столько на подругу, сколько на жизнь и разочарованная тем, что Хармони слушала меня без внимания.

Стук прекратился.

– Прости, родная. – Хармони произнесла это с такой искренней теплотой, что мое раздражение немедленно испарилось. – Мне надо закончить этот огромный проект к понедельнику, и как только с ним будет покончено, я вся твоя. Хочешь, выпьем чего-нибудь завтра после работы?

– Хорошо. Я звякну Нине, спрошу, пойдет ли она с нами. Если отлепится от своего нового дружка, – сказала я. – Ты его видела?

– Да, – подтвердила Хармони. – Джосайя, кажется?

– Ага. Нина познакомила нас вчера вечером, и, честно говоря, восторга он у меня не вызвал. А как он тебе?

– Вообще-то не очень, – помолчав, ответила Хармони. – Я встретила их в булочной несколько недель назад, и он показался мне не слишком дружелюбным. В конце концов, Нина поближе узнает человека, с которым спит. Я всегда считала, что ее отношение к мужчинам – ты понимаешь, о чем я: она воспринимает их исключительно как сексуальные объекты – связано с тем, что Нина боится обжечься.

– Возможно, – согласилась я. – Когда мы с ней только познакомились, она была по уши влюблена в одного парня и сходила по нему с ума, а на втором курсе он вдруг ни с того ни с сего приехал и заявил, что между ними все кончено. Нина была убита горем, ничего не ела несколько месяцев, похудела на пятнадцать фунтов и выбиралась из комнаты только на занятия. Но однажды она словно отрезала прошлое. Мы пошли на какую-то студенческую вечеринку, там она подцепила себе парня и с того дня меняет мужиков как перчатки.

– Я предполагала что-то подобное, – тихо сказала Хармони. – Знаешь, даже если этот Джосайя нам не нравится, мы должны сделать над собой усилие и поддержать Нину. Это хорошо, что она решилась на серьезные отношения.

– Угу, – промычала я, отнюдь в этом не уверенная. Если Нина и решилась завязать с кем-то серьезные отношения, лучше бы она выбрала другого кандидата. Правда, вспомнив о собственном плачевном положении, я жалобно спросила: – А мне? Что делать мне с Тедом?

– Делать? Делать ничего не надо. Если ты действительно нравишься Теду, его не оттолкнет то, что Чарли тебя целовал. Если уж на то пошло, Тед влюбится в тебя еще больше. Мужикам полезно поревновать. Сама знаешь, иногда надо чуть-чуть подыграть себе, и все такое.

Положив трубку, я задумалась над словами Хармони. Единственная проблема в ее теории заключалась в том, что если я и вправду нравлюсь Теду, он мог посчитать, будто я для него недоступна. Вероятно, он хотел бы снова встретиться со мной, но, как джентльмен, решил, что не имеет права ухаживать за чужой женщиной. Может, стоит ему позвонить и объяснить, что между мной и Чарли ничего нет и что я свободна? Я бы сообщила это таким небрежным, «просто-если-хочешь-знать» тоном.

В моей памяти внезапно всплыл мой первый год в старшей школе, когда я позвонила Энди Бауму и пригласила его на школьный вечер, которому какой-то слабоумный пришил название «бал Сэди Хокинз».[12] Не думаю, что хоть один человек моего поколения знает, кто такая эта Сэди Хокинз и почему она с садистской жестокостью изменила проверенное веками правило «кавалеры приглашают дам». Не сказать, чтобы Энди меня тогда порадовал. Он мялся и жался, сказал, что даст знать позже, но так и не позвонил. В итоге я пошла на бал с Чарли, который в то время был мне еще просто приятелем, и дело обернулось трехлетним романом. Энди появился на вечере с Дженет Кулидж, не выразительной девицей с белокурыми локонами.

Нет, нет и нет, одернула себя я. Если что и должна усвоить девушка к двадцати годам, так это то, что ни в коем случае она не должна звонить парню сама, разве что иногда, если он позвонит и не застанет ее, а она потом просто перезвонит и спросит, чего он хотел. Но звонить самой, по собственной инициативе – Боже упаси. Ну да, вчера вечером Тед оставил мне сообщение на автоответчике, так что, если я ему позвоню, это не будет считаться моей инициативой – я всего лишь отвечу на его звонок.

Я порылась в сумочке и вытащила визитку Теда. Его имя и контактные номера были напечатаны черным строгим шрифтом, а надпись «Голд ныос» – золотым. Я сочла, что для деловой визитной карточки этот стиль слегка безвкусен, но ради указанного на ней имени простила этот небольшой недостаток, тем более что бумага была дорогая и плотная. На обороте карточки Тед от руки написал номер своего домашнего телефона и еще один номер – как он сказал, прямой рабочий.

Кокетливых подписей вроде «Звони в любое время» он не оставил. Хотя, сделай Тед это, я перестала бы его уважать.

Я все сидела и сидела, разглядывая визитку, взвешивая все «за» и «против». Если я позвоню и объясню, что весь эпизод с Чарли – сплошное недоразумение, Тед успокоится и пригласит меня в ресторан – это «за». Но тут же вставало явное «против» – отказ Теда встречаться со мной. ОТКАЗ. Я сунула визитку обратно в сумочку и вылезла из кровати. Мне надоело валяться, да и воздух в спальне был спертым, Я решила, что пора вставать.

Весь день я провела, болтаясь без дела. Я слегка размялась, приняла душ, оделась и отправилась в «Гэп», где купила две симпатичные и абсолютно ненужные мне футболки. По-видимому, они были рассчитаны на более молодых девушек, но поскольку я упорно считала, что мне еще нет тридцати, то назло всем сочла их вполне подходящими. Вернувшись домой, я в миллионный раз посмотрела по кабельному каналу «Красавицу в розовом» и задремала на кушетке еще до того, как Даки заявил, что впредь не станет ездить на велосипеде мимо дома Молли Рингволд. Проснулась я уже под вечер, и у меня сразу испортилось настроение: выходные прошли, а я не сделала ничего из того, что планировала – например, сходить в театр или музей, разобрать вещи в шкафу и так далее. Не долго думая я решила посвятить остаток вечера гедонистическим удовольствиям – пересмотреть «Очарованные луной» (еще раз), потягивая красное вино и заедая его воздушной кукурузой, под жаренной на масле, и арахисовым драже «Эм энд Эмс».

Мы с Салли забрались на диван, удобно завернулись в большое покрывало и стали смотреть, как Николас Кейдж объясняется в любви Шер, а она залепляет ему пощечину. Салли царапала меня лапой по коленке, умильно наклоняла голову и вообще изображала из себя лапочку, выпрашивая поп-корн. Конечно, отказать своей маленькой любимице я не могла.