Люси Доусон - Его другая любовь

— Знаешь, Миа, я его уже люблю. Разве это возможно? Разве молено полюбить кого-то, прежде чем увидишь?

Она серьезно на меня взглянула, а к моему горлу подступил комок.

— Ник порой бывает невыносим. Если ребенок ему не нужен, я сама могу заплатить за операцию. Но вчера мы лежали в постели, и он целовал мой живот. Это смешно, — Аманда закатила глаза, — потому что пока и не видно ничего, но я подумала: «Боже, мы станем семьей!» И эта мысль меня ничуть не напугала! Я так взволнована! — Ее лицо осветила улыбка. — Я знаю, все еще можно изменить, пока не пройдет двенадцать недель, поэтому мы никому не говорим. Но ты ведь сама бы догадалась! Можешь в такое поверить?.. А если я когда-нибудь столкнусь с Лу и заведу разговоры о младенцах, обещай, что одернешь меня. Обещаешь?

Я слабо улыбнулась и кивнула. Принесли салаты. Аманда облизнулась.

— Чудесно. Я страшно хочу есть. Поражаюсь собственному аппетиту. В последние дни я очень устаю. Не знала, что будет так тяжело. Ник называет меня Могги[31], потому что я возвращаюсь домой, как старая кошка. Хочется свернуться в клубок и спать… и чтобы меня при этом гладили.

— У ребенка сейчас формируются пальчики на руках и ногах. Неудивительно, что ты устаешь.

— Вообще-то пальцы на ногах формируются гораздо позже. Сейчас это напоминает большого головастика. Ник купил мне книгу с картинками, изображающими каждую стадию беременности. Все так интересно. Я покажу тебе, когда мы встретимся в следующий раз. Ник очень увлекся… просто поразительно. Думаю, Пит будет вести тебя так же, когда у вас все сложится. Невероятно, Миа, но я сейчас смотрю на него и думаю: черт, я теперь привязана к нему на всю жизнь! Ведь он отец моего ребенка… — Аманда недоуменно покачала головой. — Все изменилось, я так и сказала Нику… Эй! Детка! — Она отложила вилку и озабоченно на меня взглянула. — У тебя все в порядке? Такое впечатление, что ты сейчас заплачешь.

Я посмотрела на нее сквозь слезы и рассмеялась.

— Дурочка, я просто за тебя рада!

Я энергично утерла глаза и взяла ее за руку. Она в ответ пожала мою ладонь, и ее глаза тоже увлажнились.

— Я понимаю, это безумие, — сказала она еле слышно. — Мы взрослеем! Кто бы мог подумать?

Позже я медленно шла по южному берегу Темзы. Засунула руки в карманы, волосы трепал ветер. Я смотрела на реку и думала: какого черта я делаю?

Меня обогнала пара. Они держались за руки. Он поцеловал ее в макушку. Она подняла на него глаза с выражением любви, гордости и спокойствия. Он взглянул на нее сверху вниз и покрепче прижал к себе.

Вот и все, чего я хочу. Мне не нужны младенцы. Даже замужества не надо.

Вспомнилась свадьба, на которую я ходила одна. Как бы я себя чувствовала, если бы действительно была одинока, а все то, что пришлось пережить, происходило бы постоянно? Я бы жила, как игрушка внутри ящика с механическими клещами. Все знают такую игру — ее предлагают посетителям ярмарок и аттракционов. Я представила, что сижу в стеклянном контейнере и жду, когда большие клещи, клацающие над головой, вытащат меня из вынужденного заточения.

Мне не хочется приходить на вечеринки и дожидаться, когда подруги пошлют ко мне своих приятелей с напитками и утешительными словами. Потом означенная подруга, оставшись со мной с глазу на глаз, сочувственно спросит: «Ну, как ты?» А потом, покручивая на пальце обручальное кольцо, выскажет философскую сентенцию: мол, лучше его оставить, ведь в море еще много рыбы.

Им легко говорить. Я не знаю ни одной одинокой девушки, к которой я могла бы прибиться, а единственный знакомый мне одинокий мужчина закрутил роман с моей сестрой. Впрочем, как бы ни был хорош Патрик, это не Пит.

Меня мучают две вещи. Во-первых, я теряю Пита и страшно боюсь этого. Во-вторых, не хочу быть брошенной. Не понимаю, каково мое положение на самом деле. Все происходит быстро, я лишь ощущаю, как из-под ног уходит земля… Отчаянно пытаюсь схватиться за нити, связывающие мою жизнь, но они выскальзывают из пальцев. Продолжаю отчаянно за них цепляться, но все вокруг распадается. Я не узнаю себя и не понимаю, куда попала. Я нашарила в сумке телефон.

— Зачем тебе это? — спросил Патрик через несколько минут. — И где, черт возьми, ты находишься? Кажется, что ты говоришь из аэродинамической трубы.

— Я в городе. Пожалуйста, пошли мне CMC. Я задохнулась от сильного порыва ветра. День выдался хороший — на синем небе ни облачка, но от холодного воздуха у меня покраснели пальцы.

— У тебя все в порядке, Миа? — спросил он.

— Да, все хорошо. А у тебя? Как Клара?

Наступила пауза. Потом он нерешительно сказал:

— Собираюсь сегодня вечером с ней повидаться.

«Интересно зачем. Последние два дня я с ней не общалась».

— Это хорошо. — Я слабо улыбнулась. — Передай от меня привет.

— Ладно, — ответил он. В его голосе послышалось облегчение. — Мне она в самом деле нравится, Миа. Думаю, что-то начинается… Во всяком случае, — смущенно пробормотал он, — обещаю, что я ее не обижу.

— Ну и хорошо. Так ты пошлешь мне сейчас этот номер? Целую.

И я закончила разговор.

Через несколько секунд телефон пискнул, и на экране появился обещанный номер. Я набрала его, не позволяя себе остановиться и передумать. Она поймет. Она — единственный человек, который поймет.

Глядя на лодочку, упрямо бороздящую неспокойные воды, слушала гудок. Голова слегка закружилась.

— Алло? — раздался в трубке веселый голос. О господи, она совсем не меняется.

— Это я, — произнесла я срывающимся голосом. Пауза длилась целую вечность.

— Кто именно? — уточнила она наконец. Интонация осталась прежней.

— Миа. Пожалуйста, не вешай трубку, — попросила я.

Снова молчание.

— Как ты узнала мой номер? — Ее голос стал бесстрастным.

— Мне дал его Патрик. Слышала, ты уезжаешь. Она молчала.

— И когда? — задала вопрос я.

— В конце месяца. Чего ты хочешь? — спросила она напрямик.

— Послушай, Кэти. Мне нужно с тобой поговорить. Думаю… что у Пита роман. — Эти слова вырвались помимо моей воли. — Я только что… — Я замолчала. Что «только что»? — Господи, я так виновата! — У меня срывался голос, и я пыталась с ним справиться. — Я очень виновата. Не знаю, что делать. Думала о том дне, когда мы поссорились, и…

— И что? — спросила она.

— Не знаю, — заикалась я. — Хотела узнать…

— Узнать, говорила ли я правду? Начать все сначала? Извини, Миа. Мне это неинтересно.

— Ну, Кэти, пожалуйста! — Я заплакала. — Не понимаю, что мне делать…

— Ты сделала выбор, Миа. Поступай как знаешь.

— Но ты должна…