Джин Флей - Чудачка, стоящая внимания

– Как вы так тихо? Я не слышала.

– Ну, это один из моих многочисленных талантов. Мне захотелось продлить удовольствие и еще раз увидеться с вами.

– Увиделись? – спросила я, независимо отбрасывая пряди с лица.

– Да. Не хотите ли прогуляться? Смотрите, какой замечательный вечер.

– Мне, конечно, нельзя отказаться?

– Конечно, нельзя. А я у вас неплохо получился. Я не знал, что вы художница. Вы, наверно, скучаете без работы? Завтра у вас будет все необходимое, а сейчас прошу вас.

Мы вышли. Вечер был, действительно, прекрасный – свежий и тихий. Сумерки быстро сгущались, вскоре мое платье сделалось неразличимым, и только ослепительно белая рубашка моего спутника одна еще белела в темноте.

– Кажется, пора возвращаться? – вздохнул он.

Мы повернули. Он проводил меня до двери моей комнаты, постоял немного, коротко и остро взглянул мне в глаза, потом, совсем не стесняясь, на мою не очень закрытую грудь, поклонился и удалился.

Слава богу, сдержалась и не залепила ему пощечину, а ведь он нарочно напрашивался, подлец, чтобы повод был. Надеюсь, больше не явится.

С опаской посматривая на дверь, я быстро разделась и юркнула в постель, не зажигая свет.

Внизу заурчал мотор, и тотчас шины зашуршали по гравию. Кто-то уехал, счастливец!

Утром следующего дня Алиссия сказала, что хозяин отбыл вчера. Я обрадовалась, потому что уже устала от его общества и была не прочь опять его лишиться, хотя бы на несколько дней. Я даже стала напевать свою любимую и строить планы на день, который собиралась провести с пользой, в изучении местности. Эти знания могли мне пригодиться. Говорят же, что не бывает безвыходных ситуаций.

Я нахлобучила шляпу и выбежала из дверей. Итак, выберем сегодня северо-запад. Эта сторона света оказалась труднопроходимой, но я проявила настойчивость, и мне показалось, что продвинулась черт знает как далеко.

Интересно, следит кто-нибудь за мной или нет? Я резко повернулась, но ничего подозрительного не заметила, ни один лист не шелохнулся.

Хорошо! Однако передохнем. И я с удовольствием растянулась в спасительной тени.

Летящие облака всю жизнь чрезвычайно занимали мое воображение. Я любила смотреть на них, особенно вот так, когда никого вокруг, кроме запутавшегося высоко в ветвях ветра, тягучего жаркого марева и шмелей, натужно жужжащих от цветка к цветку. Я проследила за слоном, потом за головой учителя истории, потом за парусами бригантины, затем не знаю, что бы это могло быть, потом за обрывом с самоубийцей на нем, на старушке глаза мои стали слипаться и скоро совсем закрылись.

И как всегда (это, кажется, становится дурной традицией), проснувшись, увидела мистера Корсана. Он сидел рядом и, судя по всему, устроился удобно и давно. Шляпа его была сдвинута на лоб, одна рука свободно покоилась на согнутом колене, другая придерживала травину, которую он покусывал, не спуская с меня изучающего взгляда.

– Жаль, что я не художник. Вы сейчас были очень живописны – спящая красавица среди буйств земных красок.

Я поспешно села, собрала рассыпавшиеся волосы и заправила их под шляпу. Затем встала и настороженно посмотрела на него.

– Куда вы спешите, милая леди? Садитесь! Суета мира теперь не для нас с вами.

Пришлось чинно присесть на торчащий рядом пенек.

– О чем вы думаете сейчас? – спросил он.

Я пожала плечами. Мысли кое-какие бродили у меня в голове, но не было твердой уверенности, стоит ли их сообщать ему.

– Почему бы вам не спросить меня, за что я решил покарать вашего мужа?

– Считайте, что спросила.

– А надо ли вам знать, милая леди? Эта история совсем не украсит вашего мужа, из-за которого вы решили сражаться со мной не на жизнь, а на смерть.

– Все равно, я хочу знать.

– Ну что ж, тогда слушайте. Я не всегда был чудовищем. Когда-то давным-давно я был обыкновенным юнцом, полным надежд и красивых иллюзий. Во что только я не верил. Страшно подумать! Даже в мировую гармонию! Этот вздор поселился во мне благодаря моим родителям, которые делали все от них зависящее, чтобы реальный мир не был допущен за порог нашего дома, а я выпущен за него. Частные преподаватели вполне справились с поставленной перед ними задачей – образовали меня по своим предметам, не привнеся никакой скверны в юную душу. И вот такая-то овца отправилась завершать образование в Йельский университет, где и попалась Стиву Гордону. В нем было все, чего в то время так или иначе не хватало мне: уверенность в себе, настойчивость, знание жизни, умение манипулировать людьми и событиями и кроме того – блестящая способность в мгновение ока превращать белое в черное и наоборот, в зависимости от минутной прихоти и трезвого расчета. Естественно, он сделался моим кумиром и другом. Незаметно, но быстро я менялся. Я предался всем порокам, с которыми, по мнению Стива, должен свести короткое знакомство всякий сильный человек, чтобы нарастить мускулы, способные противостоять нокаутирующим ударам реальной действительности. Я стал циником во всем, кроме отношений со Стивом, с родными и со своей девушкой. Да, как ни странно, тогда я еще мог любить пылко и романтично. И девушка, казалось, стоила того. Причем главное, что меня привлекало в ней, – это ее наивная доброта, доверчивость и кротость, редчайшие качества в наши дни. Я был восторженным и болтливым влюбленным, а Стив снисходителен ко мне. Близились последние каникулы перед выпуском, Стив не очень хотел, но я уговорил его поехать на это время ко мне домой.

Родители, которые давно не видели единственное чадо, были, конечно, рады и не мешали нам весело проводить время: мне, Стиву, Сессилии и еще человекам трем-четырем из нашей компании. Это были самые счастливые дни моей жизни. Еще бы: впереди маячила долгая безоблачная жизнь и любимая девушка в придачу. Но все кончается, и скорее всего – счастье.

Мы уехали в Штаты. Через три месяца я получил страшную телеграмму: «Сессилия умерла. Похороны состоятся через два дня». Я отказывался верить. Этого не могло быть! Я любил Сессилию! Она не могла меня оставить, она ничем не болела. Это какая-то злая шутка! Недоразумение!

Но, увы! Это была правда. И какая! Сессилия скончалась от заражения крови, которое получила во время неудачной операции по извлечению плода тайной страсти. И не я был его виновником, я еще не имел с ней физической близости, потому что до смешного боготворил ее. Так кто же? Чтобы выяснить это, я стащил ее дневник, который она вела с завидной аккуратностью, и не сразу решился открыть его, как будто предчувствуя разгадку.

В отличие от меня Стив был напорист, а она… Ну да бог с ней! В первый же вечер он получил то, о чем я не смел подумать. Они встречались каждый вечер, все время каникул. А я-то, дурак, думал, что он ездит к Дороти, и даже благословлял его на подвиги. Как он, наверно, потешался!