Кэтрин Блэр - Битва за любовь

— Это — капитан Бейли, отставник Британского Королевского флота. Моя невестка, Джордж.

Кэтрин поздоровалась с капитаном. Он наклонился и пожал руку Тимоти, а мальчик смотрел на него снизу вверх со слегка тревожным видом.

— Нам нужно спускаться вниз? — спросил он.

Капитан Бейли успокаивающе улыбнулся ему:

— Сейчас будет гораздо легче, старина. Когда ты был здесь последний раз, немного штормило и палуба кренилась. — Обращаясь к Кэтрин, он сказал: — В прошлый раз ему было трудновато идти по сходному трапу, но он сам сошел.

— Конечно сам, — коротко ответил Леон. — Я им покажу яхту, Джордж. А потом попьем вместе чаю, скажем, в четыре пятнадцать.

Леон гордился своей яхтой, и она того стоила.

Главный салон — длинный, выходящий с трех сторон на палубу, отделанный в гамме розовых, черных и бирюзовых тонов, и второй — немного поменьше, цветов старого золота и темно-синего. В этом втором, объяснил Леон, они смотрят телевизор, когда стоят в портах, а на море обходятся просмотрами кинофильмов.

Третий салон, с отделанными бамбуком баром и разноцветными стульями, был салон для коктейлей.

— Плавучий центр развлечений для богатого человека, — хмыкнул Леон. — Вы это подумали, правда?

— Да. Но вы честно заработали это.

— И я считаю правильным тратить деньги на такие вещи. Если бы не было дворцов и роскошных отелей, казино и таких яхт, мир бы многое потерял в стимулах и развлечениях. Когда мы поднимаем паруса на «Франсетте», половина Ниццы выходит провожать нас. Они бескорыстно наслаждаются этим зрелищем, и они будут встречать нас по возвращении.

— Это замечательное судно, — сказала Кэтрин. И внезапно спохватилась: — Где Тимоти? Он был тут несколько минут назад!

— Да пусть себе побегает, — нетерпеливо сказал Леон. — Он тут бывал и раньше.

— Он может перегнуться через борт.

— На палубах работают матросы. Он все время на глазах у людей.

Кэтрин почувствовала, как у нее задрожало все внутри:

— Извините, но мне нужно знать, где он. Как нам найти его?

— Выйдем на палубу и обойдем кругом. Сюда.

Кэтрин вышла на палубу и на момент была ослеплена сияющей дымкой над морем. Она оглянулась по сторонам, быстро прошла впереди Леона к передней палубе и назад по левому борту.

— Нигде не видно. Он мог пойти вниз?

— Очень сомневаюсь, — послышался саркастический ответ. — Ему страшно не понравился сходный трап.

— Но где же он может быть?

— Извиняюсь, сэр, — обратился матрос в белом с выговором типичного кокни — от него так и пахнуло Лондоном на Кэтрин. — Сорванца ищете? Он в спасательной лодке номер три. Сам сажал его туда.

— Он вас просил?

— Да, мисс, мэм. — Изумленный взгляд на ее рыже-золотые волосы. — Да вон он, лопочет, как сорока, сам с собой играет.

— Что я говорил? — тихо сказал Леон, когда матрос отошел. — Залез в самое безопасное место, нашел-таки.

— Где эта лодка номер три? — спросила Кэтрин.

— Оставьте его там. Сам залез, сам и выберется.

— Где она?

— Да вон там. Но я запрещаю вам говорить с ним. Вы можете смотреть, если хотите, но пусть он сам догадается, как ему выбраться оттуда.

Покрытая брезентом спасательная лодка висела на шлюп-балке на высоте двух футов над палубой, но борта ее были намного выше, чуть не все пять футов. Встав на цыпочки, Кэтрин увидела, что брезент весь ходит буграми — наверное, Тимоти бегает под ним на четвереньках.

Она услышала, как он говорил писклявым, но злобным голосом:

— Ну-ка вон с моего корабля! Я никому не позволю быть на моем корабле, только я. Слышите меня? Я сказал — прочь с моего корабля, все! И ты тоже, деда. Все вон отсюда!

Кэтрин удивленно рассмеялась и отступила от шлюпки. Леон не спускал с нее глаз, выпятив губу и нахмурившись.

— Ах, щенок! — сказал он. — Интересно, что это все значит?

Бессознательно Кэтрин взяла его под руку и повела прочь. Она беззвучно смеялась.

— Получили? — спросила она. — Это он под брезентом высказывает свои мысли. Теперь вы можете гордиться: по-своему, по-детски он уже начинает восставать. Он еще немного отстает от вас в развитии. Небось вам было всего два года, когда вы сказали своему отцу: марш с моего корабля, а? Ну, лучше поздно, чем никогда. По-моему, это очень смешно.

— Вам-то — да. Но если бы мальчик был воспитан, как полагается, ему не пришлось бы торчать под горячим брезентом, высказывая там, что он думает. Пойдемте в салон! Я скажу, чтобы его достали оттуда.

Чай подавал один из французских официантов. Почти сразу же они сели в баркас, который доставил всех троих на мол. Перебравшись в машину, все трое вернулись домой тем же путем.

На полпути Леон спросил:

— Понравилось тебе, Тим?

— Да, спасибо, деда, — был вежливый ответ.

— А ты ходил смотреть на двигатель?

— Нет, деда.

— А где же ты был, когда ушел от нас?

Это смутило Тимоти; он не думал, что они заметили его отсутствие.

— Я погулял… немного.

— И все?

Мальчик подумал над вопросом, решил применить отвлекающую тактику и сказал:

— Какой был вкусный чай! — повернувшись к матери, он пробормотал: — Знаешь, лучше, чем в прошлый раз. Куда лучше!

Очень умно с его стороны, подумала Кэтрин. Они вернулись на виллу в седьмом часу вечера, а к семи Тимоти, не спавший днем, был уже в кровати, готовый ко сну. Кэтрин быстро переоделась и, посмотрев на часы, решила, что нужно позвонить Иветте. Она сняла трубку, сказала ответившему снизу слуге, чтобы он подключил ее телефон к городу, и набрала номер.

— Доктор Селье слушает.

Сердце у нее стукнуло.

— О… это вы, Филипп. Говорит Кэтрин Верендер. Мне можно поговорить с Иветтой?

— Разве она не с вами? — прозвучал ледяной вопрос. — Иветта за ленчем говорила, что вы и ваш кузен будете у нее за чаем.

Кэтрин коротко объяснила, как было дело, добавив:

— Я уверена, что Хью позвонил ей, как обещал. Вы думаете, ей стало скучно одной и она отправилась куда-нибудь со своими друзьями?

— Этого не может быть. Вчера вечером она сказала, что распростилась с ними. — Пауза. — Меня немного беспокоит, что она уехала куда-то, ничего не сказав горничной. Но скорее всего, она поехала к Марсель. Вы хотите передать ей что-нибудь важное?

— Нет, только свои извинения.

— Я передам их от вас.

— Спасибо. До свидания.

Она положила трубку. Хрупкое счастливое настроение, которое она ухитрилась ненадолго обрести с Леоном, исчезло. Кэтрин подошла к зеркалу взять бумажную салфетку, чтобы вытереть руки, — она так сжала пальцами телефонную трубку, что они стали влажными. Молодая женщина рассматривала свое напряженное лицо в зеркале. Что ей делать с этим чувством к Филиппу Селье? Всего только голос по телефону, а с ней уже вот что сделалось…