Знаешь, я не твоя - Ксения Хиж

Оторвавшись от его губ, едва переведя сбившееся дыхание, она прошептала:

— Я не понимаю, что со мной происходит, — ее глаза вспыхнули, щеки залил румянец, — но это дикое чувство, поселившееся у меня внутри, толкает меня к тебе безоглядно, безумно…

Кирилл взял ее за руку, поднес к горячим губам.

— …как в омут с головой, — закончила она, и их губы снова слились в поцелуе.

…Ночь окутала город, опустилась прохладным бризом на побережье.

Анжелика дрожала, но не от холода, а от жарких поцелуев Кирилла. Его губы блуждали по ее бархатистой шее, горячие объятия сковывали, а дрожь только усиливалась. Кирилл чувствовал ее волнение, и еще крепче, сильнее прижимал ее к себе. Запах ее тела дурманил, возбуждал. Она была так близко, так пленительно близко…

Лика выдохнула его имя и вновь впилась в его губы, словно они были ее спасением, последней каплей надежды. В голове казалось, кружатся разноцветные бабочки, по телу разливается теплое вино любви, дрожь приятно холодила тело, но не разум. Она ни о чем не думала, под его жарким телом, чувствуя его горячие поцелуи, она словно оторвалась от земли и унеслась ввысь.

Она еще была одета, но от одних лишь его поцелуев — почти достигла пика наслаждения.

Желание стало невыносимым, безжалостным.

Все обещания, которые они давали друг другу — обесценились. Лишь желание владеть друг другом без остатка имело сейчас смысл.

Бессвязно шепча слова, не слыша собственного голоса, она впилась ногтями в его спину, а Кирилл спустился к ее шее, обхватил руками грудь. Рвущийся треск ее собственной блузки пролетел мимо уха, но она лишь застонала.

— Я хочу тебя сейчас, — его голос был сексуально хриплым. Он приподнял лицо, вновь приблизился к ее губам.

— Да, — слова давались с трудом, речь казалась бессвязной.

Если кто и был сейчас немного пьян, так это она. Ее пьянила мысль о том, что должно произойти.

— Хочу безумно, сильно, как никогда прежде, — Кирилл задыхался, и каждый вздох сейчас казался последним.

Анжелика не отводила от него глаз. Шум воды и рокот волн сливались басом в ее голове, и казалось, она слышит музыку. Пела ее душа.

— И я хочу, — ее глаза сверкнули дьявольским огнем, и кровь в его жилах забурлила, потекла быстрей, вскипела до головокружения.

Их губы нашли друг друга, тела соприкоснулись.

— Как же я долго тебя искал, — прошептал Кирилл, отрываясь от ее губ и не переставая любоваться ее телом. — Ты — все для меня. Ты самое бесценное, что есть в моей жизни.

Она знала — они оба знали, — что он говорил похожие слова десятку другим женщинам, но они оба знали также, что сейчас он говорит совсем иначе.

И это смущало обоих.

Кирилл, стараясь не торопиться, аккуратно снял с нее то, что осталось от одежды, быстрым ловким движением стянул с себя футболку, отбросил дальше на песок. Пальцы умело расстегнули застежку на ее бюстгальтере и красивые груди наполнили его горячие ладони. Он мысленно тормозил себя, старался не торопиться, не быть от разбушевавшегося желания грубым, но это оказалось не просто. Каждое новое его прикосновение было нервозней, грубее, горячее, но Анжелика не чувствовала этого, она лишь безумно хотела его…

…Горячий песок прилипал к мокрой спине, их тела были влажными от страсти. И когда прохладные капли дождя коснулись их тел, Анжелика выгнулась под ним, и громкий стон вырвался из самого горла. Они достигли пика наслаждения. Одновременно.

«…Прошло пять лет, а кажется — вечность. За эти годы все изменилось, изменилась я. Я уже никогда не смогу быть прежней Анжеликой, та веселая девчонка давно умерла. Навсегда.

У меня теперь другая жизнь, другой взгляд на происходящее. Иногда, мне даже кажется, что я смотрю на мир его глазами, слушаю его ушами, чувствую его сердцем, думаю его головой. Теперь я ему верю. И ни в чем не виню, так же как и мать.

Но, иногда, просыпаясь среди ночи в поту, я чувствую дрожь во всем теле, вытираю мокрые от слез глаза. И тогда я их ненавижу — всем сердцем. И продолжаю плакать — тихо, в подушку, чтобы он не слышал. Я оплакиваю себя, свою прежнюю жизнь, но приходит рассвет, последние следы горьких слез высыхают и жизнь продолжается…

…Кирилл сегодня узнал мою тайну. Я думала, будет стыдно и сложно рассказывать ему об этом, но он нашел подход ко мне. Он очень чуткий, он — настоящий. Мне с ним легко. Я видела сначала испуг, а затем ярость в его глазах, ему больно не меньше чем мне. Я верю, в его чувства и хочу верить в свои…».

Глава 12

Наступающую ночь Анжелика ожидала с волнением, она знала, что Кирилл придет, он не мог не прийти.

Вчерашняя их близость теперь казалась ей нереальной, словно все происходило во сне. Нет, она конечно, помнила вкус его губ, запах его тела, неземное удовольствие, сотрясавшее ее тело, чувство — которое не испытывала никогда раньше. Вопреки собственному обещанию, Анжелика сегодня не позвонила мужу, она не хотела слышать его голос, не хотела думать о нем. Вчерашняя ночь все изменила, разрушила воздушные замки, разрушила ее иллюзии, обман ее жизни. Лика теперь чувствовала крылья за спиной, она порхала, словно бабочка, летала по земле, а не ходила. Не зря ведь Люси, увидев ее с утра, встрепенулась, заулыбалась, поглаживая ее ласково по волосам.

— Анжелика, я верю, что все будет хорошо! — говорила она, укладывая ей волосы. — Вы созданы друг для друга.

Ее голос звучал так уверенно, что Анжелика и сама поверила в это. По крайней мере, реальность, окружавшая ее, была приятна и поднимала ее к небесам.

Она осторожно, бесшумно приоткрыла дверь в свою комнату, подошла к окну, задернула плотные шторы, юркнула под одеяло. Прохладный шелк простыни приятно ласкал обнаженное тело, волновал. Не прошло и минуты, как в дверях появилась фигура Кирилла. Оголенный торс поблескивал — капельки воды еще не успели высохнуть, влажные волосы легкими завитушками украшали голову и падали на лоб.

— Привет, — он закрыл дверь на замок, подошел к кровати, сел рядом.

— Привет, — она улыбнулась, прикусила губу, протянула ему свою руку.

Он взял ее ладонь, слегка дрожа от волнения. Прошлая ночь, когда они стали близки, перевернула весь мир для него. Все произошло быстро, внезапно, почти неожиданно, но сегодня он не будет торопиться, он прочувствует всю сладость ее тела, заполнит удовольствием все кусочки его израненной души, все пустоту, поселившуюся в его сердце без