Знаешь, я не твоя - Ксения Хиж

ждать не откуда. Слишком далеко, слишком безлюдно. Теперь все в ее руках, только она сможет себе помочь.

Лика попыталась сбросить его с себя, перевернуться, отчаянно лягалась, кричала, но все было без толку, мужчина был сильней. А его руки в то время уже беспрепятственно бродили по ее телу. Чувствуя, как от отвращения ее начинает тошнить, она издала отчаянный стон и со всей силы дернула ногой. Попала в цель — раздался мужской вопль, хватка ослабла. Лика резко обернулась, поджав под себя ноги, но тупая боль, сковавшая ее тело, лишила сознания…

Перед глазами кромешная темнота.

Звуки доносились до нее невнятным, неразборчивым гулом.

Чувствуя, что тошнота проходит, она ощутила во рту привкус крови.

— Анжелика, ты меня слышишь? — услышала она знакомый до боли голос.

— Да. — Говорить оказалось больно. — Кирилл?

Выдохнула от облегчения.

— Кир, этот мерзавец…

— Не говори ничего, — он прикоснулся пальцем к ее губам, поправил голову и, только сейчас она открыла глаза и поняла, что лежит у Кирилла на коленях. Позади него было темное небо, усыпанное мелкой россыпью звезд, точно бриллиантов.

— Не переживай он получил по заслугам, — прошептал Кирилл. — Я успел во время.

Анжелика тяжело вздохнула.

— Он трогал меня своими руками! Он хотел…

— Все позади, он не успел тебе ничего сделать.

Лика вновь ощутила приступ тошноты. Она резко поднялась, отвернулась от Кирилла, пытаясь подавить в себе рвотные рефлексы. Все внутри кипело, и ярость собиралась вот-вот вырваться наружу. Тошнота проходила, но злость, состояние обреченности и отвращения к самой себе вспыхивали в ее душе и теле снова и снова, а горячие слезы текли по щекам.

— Ненавижу его! — прошептала она.

— Все прошло, все хорошо, слышишь? — Кирилл взволновано прикоснулся к ее плечу, но она отвернулась. Ты просто шокирована, напугана, но я рядом.

Он вновь прикоснулся к ней. Она, наконец, повернулась, и в свете луны Кирилл увидел блестящие на ее щеках слезы.

— Извини, меня просто словно вернули в прошлое: те же чувства, та же ярость… извини, — Анжелика отвернулась, испугавшись: вдруг он поймет то, что она скрывает даже от себя.

— В прошлое? — тревога Кирилла стала сильней, он придвинулся ближе, заглянул в глаза. — Что ты имеешь в виду?

Кирилл заметил в ее глазах боль, дикий страх и не смог сдержаться, притронулся пальцем к ее щеке, Анжелика испуганно отпрянула, дрогнула всем телом.

— Все, извини, успокойся. — Голос Кирилла стал умоляющим. — Я больше не притронусь к тебе. Я помню, я сдержу обещание.

— Ты здесь не причем! — Она покачала головой, откинула волосы назад. — Он пытался меня изнасиловать — и это чувство, это отвратительное чувство, которое я так долго пыталась забыть — вновь вспыхнуло во мне.

Она отвернулась, задрожала всем телом, желая, чтобы он поскорей ушел, но в тоже время не хотела оставаться одна и возвращаться в дом не спешила. Она чувствовала такую опустошенность, такой упадок сил, что до дома могла бы просто не дойти.

— Не плачь, все позади! — Кирилл вновь решил подбодрить ее, но ужасная догадка уже принесла с собой жалость и беспомощный гнев. Он все понял. Паника сжала его горло, когда Анжелика вновь заплакала. — О, Боже, — выдохнул он. — Анжелика, девочка моя…

Он не находил нужных слов, он готов был убить сейчас того, кто причинил ей эту боль, сделал с ней такое и сейчас, Кирилл очень сильно жалел что не прикончил только что этого пьяного мерзавца.

— Кто он? Твой муж или…

— Это неважно, это все в прошлом. Это было давно и сейчас это уже не имеет значения. Я уже давно смирилась и научилась жить дальше. Он уже тогда любил меня и не желал мне зла — просто так вышло.

— Как ты можешь оправдывать его? — Кирилл вспыхнул, подскочил на ноги, с силой пнул камешки и песок. Когда это произошло?

— Не хочу об этом. Это моя жизнь, и я давно с ней смирилась, я научилась жить с этим. И теперь все отлично… — Анжелика поперхнулась от собственных эмоций, прокашлялась и уже не так уверенно добавила: — я люблю его, а он любит меня, и это самое главное.

— Твой муженек настоящий мерзавец! — Кирилл ошарашено сел рядом с ней. От такой новости у него подкосились ноги, и лавина неприятных мурашек прокатилась по коже.

— Он хотел как лучше, он всегда делает так, как будет лучше. Ему видней…

— Боже, что ты несешь, Анжелика?! — Кирилл обхватил руками голову, весь пьянящий дурман, остававшийся еще в его голове — как ветром сдуло. — Ты сама понимаешь что говоришь?!

— Да. — С уверенностью заявила она. — Игорь любит меня, заботиться обо мне, о моей маме, а это главное. Если бы не он, меня возможно бы вообще здесь сейчас не было!

— Да если бы не он, ты была бы по-настоящему счастлива! — закричал Кирилл и внезапно нежно обхватил ее. — Лика, девочка моя…

Он прижал ее к себе нежно ласково, но одновременно сильно. Так, что при всем желании Анжелика не смогла бы вырваться.

— Ты не слышишь себя, не понимаешь своих ужасных слов. Ты словно зомбирована, ты говоришь — я уверен — его словами, так, как хотелось бы ему, чтобы ты говорила. И ты столько лет живешь с этим? Столько лет с этим мерзавцем под одной крышей? В нелюбви?! Настоящие чувства так не рождаются. Не таким способом, Лика!

Она беспомощно уронила голову ему на грудь.

Какая-то часть нее понимала, что Кирилл прав, но другая более сильная — не желала соглашаться. Ведь иначе получалось, что нет у нее любви — настоящей, светлой, чистой, нет у нее семьи — ничего — только пятилетний обман… Обман, в котором она прожила столько лет. В это верить не хотелось. Было страшно в это поверить, смириться с этим…

— Прости, что я так тебе говорю, что так грубо все вышло, — Кирилл запустил пальцы в ее волосы, поднял ее лицо, заглянул в глаза. — Но ты слепа Анжелика. Позволь мне спасти тебя, ведь ты мне не безразлична. Я люблю тебя…

Их глаза одновременно широко распахнулись, Кирилл оборвал себя на полуслове. В этой звенящей ночной тишине они слышали только дикое безудержное сердцебиение, и не понятно было, чье это сердце так бешено стучит. Казалось, оно одно на двоих. Не говоря больше ни слова друг другу, они обнялись. Да и к чему были слова? Все было и так понятно. И когда губы Кирилла коснулись ее губ, Анжелика восприняла это как закономерное течение жизни, так, словно ждала этого целую вечность. Поцелуй был долгим и ярким, жарким и нежным,