Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

пытаюсь успокоить своё вырывающееся из груди сердце. Лида завела своей нервозностью, и я никак не могу успокоиться.

Что она вообще себе там надумала?

– Губы покусать, – застонав, бью себя по лбу.

В коридоре слышны шаги и шорох упаковки для цветов, и я невольно кусаю губы.

«Боже мой, Олеся», – ругаю себя и тут же расплываюсь в улыбке, потому что дверь открывается и они входят.

Маша переминается у двери, оказавшись первой, выжидая, пока её отец сделает первый шаг и ступит за порог.

– Здравствуйте, – говорю первой.

Всеволод подталкивает свою дочь, которая, стесняясь, к тому же теряется. Меня в постели не видел никто, кто не относится к семье. Да и… я понимаю её стресс. Ей пришлось привыкнуть к тому, что я сидела в инвалидном кресле, а тут… Благо что я не лежу, а сижу, подпертая кучей подушек.

– Олеся Ивановна, здравствуйте.

Мужчина улыбается и подходит ко мне с цветами, а Лида на заднем плане показывает большие пальцы.

«Господи, я уволю её с должности домработницы и моей подруги сразу же, как закроется дверь за гостями».

– Это вам, – он наклоняется и преподносит цветы.

– Огромное спасибо. Они прекрасны.

Взяв букет, не удержавшись, принюхиваюсь. Аромат божественный, и я чувствую, как мои щёки становятся розовыми. Это… приятно. Мне дарили цветы. Много цветов. А вот сейчас это действительно кажется чем-то особенным.

Он отходит в сторону, и Мария нерешительно подходит, с трудом отлепляя глаза от своих носков.

– Маш? – она поднимает на меня глаза, и я чуть киваю.

Девочка тут же подходит ещё ближе и обнимает.

Я всегда обнимала своих девочек. После концерта, перед ним. Чтобы поддержать не только словом, но и дать понять через объятия, что я за них болею. Поздравить с днём рождения. Мы имели тактильный контакт всегда.

Маша прижимается ко мне и долго не выпускает из своих рук.

– Я рада, что вы пришли, – шепчу ей, и она отступает в сторону. – Садитесь у окна. Лида, ты не могла бы…

– Уже делаю чай. Или кто-то хочет сок?

– Чаю, пожалуйста, – отвечает ей Всеволод.

– Есть также какао, – Маша смотрит на Лиду с блеском в глазах, и та всё сразу же понимает.

Иногда мы пили какао после занятий по вокалу у меня дома, чтобы пообщаться немного.

Когда становится тихо, на меня обращаются две пары глаз.

– Спасибо, что пришли. Очень приятно. Как твои успехи? Ты занимаешься в школе?

– Да. И… пап, – переводит взволнованный взгляд.

– Говори, – он улыбается, а я становлюсь заинтригованной больше, чем когда-либо.

– Я буду с января учиться в вокальной школе.

И когда она называет мне учебное заведение – лучшее заведение, о котором я когда-либо слышала, – моё сердце от радости всерьёз норовит выпрыгнуть из груди.

– Это же лучшая новость, что я слышала.

Я хлопаю в ладони и вижу гордость в глазах её отца.

– Как такое возможно?

– Я подал заявку. Это не было чем-то, во что я очень верил. Но… они прислали письмо. Пригласили на виртуальное прослушивание. Затем мы съездили к ним и… на днях пришёл ответ. Они не хотели принимать нас в середине учебного года, но пошли на уступки. Мы уезжаем после Нового года.

– Господи, какая удача. Маша, я тебя поздравляю от всей души.

Лида вносит угощения и чай.

– Что за повод для радости?

– Помнишь, я тебе говорила, что когда мы с Артуром ездили на экзамены, я была в вокальной школе?

– А как же.

– Машу приняли.

Я говорю это с гордостью, что распирает мою грудь.

– Надо же. Для такого события подойдёт мой шоколадный торт.

– Какой торт?

– Который спрятан в холодильнике, – Лида кивает Марии, и они обе выходят из комнаты.

Что за женщина. Ещё и дверь закрыла.

Всеволод выпрямляется, ставя чашку чая на столик.

– На самом деле, я хотел бы сказать спасибо именно вам, Олеся.

– Ну нет, талант вашей девочки не принадлежит мне. Я её лишь направила, указав путь. Поверьте.

– И всё же… – он кивает. – Я знаю, что вы тратили на неё больше времени, чем обычно. Вы были лояльны к ней, близки. Это очень много значит для неё и… для меня.

– Маша – особенная девочка. Не просто поцелованная богом, как часто говорят. Некоторым мало одного таланта. Вы верили в неё как первый зритель. Для ребёнка это значит гораздо больше. И я хочу, чтобы у неё всё получилось в большом городе, на большой сцене. Этот опыт отличный толчок в будущее, поверьте.

Он сдвигает ладони вместе, переплетает пальцы, нервничая.

– А как вы? Мы с дочкой приехали в больницу, нам сказали, что вы дома, и я решил… что раз вы здесь, то… – Всеволод опускает глаза к своей чашке.

– К сожалению, операция не оправдала надежд, – сглатываю вязкую слюну, внезапно став слишком эмоциональной. – Пока что… я, так скажем, в режиме ожидания очередной операции.

Почему-то мои слова показались мне такими насмешливыми, что я улыбнулась. Но это не было весельем. Скорее скорбью.

– Я буду верить вместе с вами, чтобы она была удачной. И если вы не против, я позвоню вам или Лидии сразу после неё. Не поймите меня неправильно, я просто хотел бы узнать результат. Но если ваш муж как-то плохо это воспримет или…

– Всё в порядке. Я буду рада в случае удачи рассказать об этом.

– В ином исходе операции я буду благодарен тоже, чтобы снова верить. Ради вас, Олеся.

Его шепот заставляет меня задохнуться от эмоций. Я на грани слёз и ненавижу быть сейчас в таком состоянии.

– Спасибо, – произнося это слово, голос становится сиплым.

Как такое возможно? Почему? Этот мужчина – незнакомец. Посторонний человек, из тех, кого мы считаем проходящими в своей жизни, потому что придёт время, и я стану таким же воспоминанием, отправившись в историю. Но от него я чувствую больше поддержки, чем от родного ребёнка, от мужа, хоть уже и бывшего.

– Я… – нерешительно начинает он, и мне приходится вынырнуть из своих глубоких мыслей. Но, посмотрев на Всеволода, я вижу, что сам мужчина погрузился куда-то глубоко. – Моя жена умерла вскоре после родов. Они были тяжелыми. И у неё несколько раз открывалось кровотечение. Я был рад, что она успела провести с Машей некоторое время.

Моё сердце сжалось от боли, а слёзы всё-таки пролились.

– Мне очень жаль.

– Я буду верить в вас, – он улыбается, и я делаю то же самое.

– Спасибо вам.

Быстро смахнув слёзы, меняю тему разговора.

– Так значит, вы переезжаете?

– Да. В новогодние каникулы. Будет время расположиться там, узнать