Любви больше нет - Маргарита Дюжева

копаться в личных делах сотрудников. Просматриваю фотографию за фотографией, ища сходство, но его нет. Никто не похож на этого урода в клетчатой рубашке. Просматриваю еще раз — с тем же результатом.

Ладно, предоставлю это Стефу. У него глаз наметан, заметит даже то, на что другие не обращают внимания. А я…я реально не в адеквате. Меня ломает от нехватки сна, и в то же время неестественная кофеиновая бодрость все сильнее разгоняет кровь по венам. Руки и правда трясутся. Особенно это заметно, когда я набираю сообщение Таське.

Привет. Как там поживает твой потоп?

Мне отчаянно хочется знать и чувствовать, что она рядом со мной.

Ответ не приходит долго, зато потом сразу капает пяток фотографий со вспученным ламинатом и желтыми разводами на потолке.

Как-то так.

В конце смеющийся смайлик, от которого у меня начинает печь глаза.

Она умница. Старается, чтобы все было идеально. Маленькая перфекционистка. никогда не опускает рук и идет до конца.

С тоской понимаю, что в нашем браке будет так же. Не остановится, не передумает, не простит.

Меня давит ощущение того, что драгоценные крупицы времени проскакивать между пальцев и безвозвратно исчезают в пустоте, оставляя за собой безысходность.

Сколько у нас осталось? День? Два? Неделя? А может, уже прямо сейчас Алекса подбирается к моей жене и вот-вот расскажет всю правду о том, какой у нее хреновый муж. Слабак, проигравший желаниям хрена.

Стеф прав во всем. Я не смогу вечно изолировать Таську, а Волкова точно не пойдет на попятный. Это западня, в которую я загнал сам себя, и свою семью.

Тебе помощь нужна?

Мне ничего не стоит решить ее проблемы с потопом, но я знаю, что за вмешательство она спасибо не скажет. Это ее маленькая войн, с которой она справится сама. Но мне отчаянно хочется, чтобы она сказала: милый, мне так тяжело, приезжай ко мне. Я бы все сразу побросал и рванул к ней.

В принципе, я и сейчас могу это сделать, но тогда она станет задавать вопросы, а я пока не готов давать ответы. Мне нужно еще немного времени.

Не надо

Прилетает ожидаемый отказ. А следом грозное:

Я сама! Не смей вмешиваться, Кирсанов!

— Да знаю я, что ты сама, знаю, — невесело усмехаюсь и откладываю мобильник, — ты горы свернешь, если тебе это потребуется.

Я горжусь ей.

А еще…еще, меня накатывает ностальгии. Хочется вспоминать наши самые счастливые моменты, как впервые увидел ее на благотворительном вечере, и как мы познакомились. Банально, до невозможности. Неуклюжий я, и она с бокалом красного. Столкновение, пятно на платье, и совместный поход за новым через пару дней.

Горько осознавать, что кроме этих воспоминаний у меня скоро ничего не останется.

Я люблю ее. До спазма в груди, до сорванного дыхания и искр из глаз. Моя маленькая Таська. Милая и в то же время стойкая, как оловянный солдатик. Добрая, но жесткая, когда того требует ситуация. Веселая, понимающая и ласковая как котенок. Пока еще моя.

Я всегда знал, что мне досталось настоящее сокровище, но почему-то забыл, стоило только увидеть красноволосую. Что за бес меня попутал? А самое главное – хрен ли толку теперь сокрушаться? Поздно.

Я снова просматриваю файлы сотрудников. И снова нет результатов. Среди них по-прежнему не вижу того ублюдка, что был в машине. Потом просматриваю женский контингент. Может, это муж кого-то из сотрудниц? Или брат? Или отец?

Гадать можно до бесконечности, поэтому закрываю файлы.

Стеф лучше справится с этим делом. Все, что я могу – это предоставить ему полную информацию.

Что он там еще говорил? Надо вспомнить все конфликты? Надо, значит, вспомню.

Я старательно работаю над этим заданием, записываю все, что всплывает в памяти, но в какой-то момент чувствую, как по спине ползет холод. Сквозь гомон и посторонние шумы, я слышу самый ненавистный звук на свете – стук каблуков. Злой и целеустремленный, и я точно знаю, кому он принадлежит.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 14.2

Она совсем чокнутая? Или у нее напрочь отбит инстинкт самосохранения?

Я честно, в ахере. Полнейшем и беспросветном. Как у нее только смелости хватило явиться сюда? Да любая другая после такой поездки за город, будет улепетывать, сверкая пятками, а она снова идет в логово к злому, невыспавшемуся дракону.

Дверь открывается без стука, и я действительно вижу Алексу. На ней юбка-карандаш, прикрывающая сбитые колени, блузка с рукавами и под самое горло. Неизменные шпильки. В этот раз даже выше, чем обычно, и острее.

Одна нога чуть выше лодыжки перетянута эластичным бинтом, но кажется, Змею это совершенно не беспокоит. Ее вообще ни хрена не беспокоит!

Она прикрывает за собой дверь и спокойно подходит ближе, останавливаясь с другой стороны моего рабочего стола.

— Здравствуйте, Максим Владимирович, — смотрит на меня, не моргая. Зрачки во весь глаз, и с них отражение моей перекошенной морды, — как ваши дела?

Да что за баба такая? Хоть бы один мускул на лице дрогнул! Хоть тень сомнения или страха проскочила в бездушном взгляде.

Точно рептилоид!

У меня остались только матерные слова. Кое-как нахожу среди них цензурные и составляю убогое предложение:

— Зачем приперлась?

Ярко-накрашенные губы растягиваются в холодной улыбке:

— Соскучилась. Мы вчера так мило провели вечер. И я подумала, что вы захотите об этом поговорить.

Она вообще эмоции испытывает? Боится чего-нибудь?

Я откидываюсь на спинку кресла и, сцепив руки на животе, смотрю на нее.

— Чего тебе надо, Алекса?

Ее имя на вкус, как горький яд. Хочется сплюнуть, а еще лучше прополоскать рот с хлоркой и потом запить чем-нибудь сладким.

— Я уже говорила. Денег и секса, — чудовище равнодушно жмет плечами.

— Иди ты на хрен! — я срываюсь, — Меня блевать тянет от одного взгляда на тебя.