Скромная королева - Кайли Кент

я везу своего мужа, босса мафии, у которого, заметьте, сейчас палка в заднице, на встречу с отцом. В тюрьме! Боже, Тео, я даже не знаю, что может быть не так. — Она отдернула руку.

— Ты так много всего сказала, Dolcezza, но давай начнем с того, что у меня нет гребаной палки в заднице.

— О, я виновата. Я думала, твое ворчливое настроение из-за нее.

— Я не ворчу. Просто немного разозлился. — Холли поднимает на меня бровь. — Ладно, я чертовски взбешен. Но у меня нигде нет палки.

— Может, поделишься с остальными, почему ты так разозлился?

Я смотрю на нее, размышляя, стоит ли говорить ей правду или нет. В конце концов, я решаю, какого черта? Может быть, это не позволит ей повторить ту же ошибку дважды.

— Ты позвонила другому мужчине и попросила гребаный самолет, Холли. Ты обратилась за помощью к другому мужчине. Конечно, я чертовски зол из-за этого. — Ее брови сходятся вместе, прежде чем она разражается смехом. — Это, бл*дь, несмешно. Тебе никогда не нужно обращаться к другому мужчине. Ни за чем. Ты моя гребаная жена. Все, что тебе нужно, я, бл*дь, могу тебе дать, да еще и с чертовой вишенкой сверху.

— Вот только ты не собирался мне ее давать, верно? Я попросила, а ты отказал.

— Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — рычу я. — Мне не нравится ссориться с тобой, Холли. Меня от этого тошнит.

— Это не ссора, Ти. Это ты ведешь себя как властный альфа-засранец.

— Что? Вообще-то, это неважно. Просто… если тебе что-то понадобится, попроси меня. Никогда больше не обращайся к другим мужчинам и не проявляй неуважения ко мне в присутствии моих людей. Это плохо выглядит.

— Я не проявляла к тебе неуважения, Тео. Я бы никогда так не поступила.

Я беру ее руку и подношу к губам, нежно целуя.

— Может, ты и не делала этого намеренно, Dolcezza. Но то, что ты обратилась за помощью к другому мужчине, — это огромное неуважение к своему мужу, особенно в нашем мире.

— Мне жаль, что ты так подумал. Это не входило в мои намерения. Серьезно. Я испугалась. Не хотела снова разлучаться с тобой и была готова сделать все, что угодно, лишь бы поехать с тобой в Италию. Если тебе нужно быть где-то, то и мне тоже.

— Хорошо. Если я переживу этот визит к твоему отцу, обещаю, что никогда больше не покину тебя, если только у меня не останется выбора.

— Почему ты можешь не выжить?

— Я женился на дочери этого человека, не спросив его разрешения. А теперь я увожу его дочь, чтобы она жила со мной в моем поганом, опасном преступном мире, в самом Нью-Йорке. Ты действительно думаешь, что твой отец не захочет меня убить? — Я улыбаюсь ей.

Она не отвечает.

— Это не смешно. Мне не нравится думать о своем отце, как об убийце. Но ведь он такой и есть, не так ли?

Я смотрю на нее; на ее глазах показались слезы.

— Холли, твой отец не сделал ничего такого, чего бы не сделал я сам. И ты не смотришь на меня по-другому, даже зная, на что я способен. Ты не должна и на него смотреть по-другому. Ты не знаешь, на что способен ради своих детей, ради того, кого любишь, пока сам не окажешься в таком положении.

— Дело не в том, что он сделал. Дело в том, что он нас бросил. Мы нуждались в нем, а он ушел.

— Нельзя держать в себе эту обиду. Это никому не идет на пользу. Постарайся простить его, Холли. — Я не могу представить, что она пережила, когда ее отца посадили. Я видел много мужчин, приговоренных к большим срокам, но ни одного, на кого мне было бы действительно не наплевать. Конечно, федералы всегда ждут, когда кто-нибудь из нас облажается, чтобы навесить на нас какое-нибудь дерьмовое обвинение. Но я не собираюсь быть настолько глупым, чтобы позволить этому случиться. Интересно, обидится ли на меня Холли, если это случится? Будет ли она ждать меня, как другие жены в нашей семье? Я не уверен. В чем я точно уверен, так это в том, что прибью любого ублюдка, с которым она попытается жить дальше, любого, кто посчитает, что может прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Я сделаю так, что весь гребаный мир получит это сообщение и будет знать, кому она принадлежит.

Я заезжаю на парковку у тюрьмы. Это убогое на вид здание на неухоженной территории. У меня всегда бегут мурашки по коже, когда я захожу в эти места. Я проверяю свой телефон, чтобы узнать, удалось ли Нео договориться на сегодня.

Нео: Все готово, босс.

Я: Спасибо. Пусть самолет будет готов к вылету сегодня в шесть.

Нео: А как же твоя мама?

Черт, я забыл о ней. Я не могу оставить ее, когда беру всех, кто у нас есть, для защиты Холли.

Я: Скажи ей, чтобы она взяла поменьше вещей.

Нео: Я просто скажу, чтобы она собиралась. У меня нет желания умереть, босс.

Я закатываю глаза. Моя мать не смогла бы взять минимум вещей, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

— Ти, тебе не обязательно идти со мной, ты же знаешь. Я понимаю, если ты не хочешь.

— Dolcezza, я ни при каких обстоятельствах не позволю тебе зайти в это здание одной. Пойдем. Давай сделаем это. — Холли крепко сжимает мою ладонь, когда мы идем на проходную.

— Имя? — Какой-то смуглый парень, сидящий за стойкой, выплевывает вопрос, даже не поднимая глаз от телефона в своей руке.

— А, Холли Рейнольдс. Пришла к Стивену Рейнольдсу. — Я замираю оттого, что Холли назвала свою девичью фамилию. Какого черта она делает? Охранник смотрит на нее, его глаза блуждают по ее груди. Мое тело пульсирует от желания выколоть ему глаза.

— Вам придется пройти в ту комнату для обыска. — Он кивает в сторону, и Холли замирает у меня за спиной.

— Этого не будет. Если кто-нибудь из вас, грязных ублюдков, даже подумает прикоснуться к моей жене, я отрежу ваши чертовы пальцы и засуну их вам в задницы, — рычу я. Да кем этот урод себя возомнил, говоря Холли, что ее нужно обыскать? — Давайте попробуем еще раз. Тео и Холли Валентино, пришли к Стивену Рейнольдсу. — Я ухмыляюсь, глядя, как бледнеет охранник и расширяются его глаза.

Да, именно так я и думал, ублюдок.