Мама для его сына - Лила Каттен

на нее действует хорошо. Она тут же обмякает и поднимает руки вверх. Решаю лифчик оставить, иначе испугается. Но штаны точно лишние.

– Встань на колени.

Поднимается и я сдергиваю по округлым бедрам спортивки.

– Нет, – вскрикивает.

Подтягиваюсь к ней, обхватываю талию и прижимаю ее бедра к моим. Она явно чувствует мой ствол, готовый вырваться на свободу в любую секунду.

– Не бойся, девочка, – говорю в ее губы. – Слышишь? Я не стану ничего такого делать. Не в том состоянии, Даш. Немного потрогаю тебя. Проверю твою чувствительность. Совсем чуть-чуть.

– Не нужно ничего проверять.

– Тебе понравится, ладно? Или просто уйдешь, но попробуй сначала.

Глаза бегаю по моему лицу, но вижу, что хочет пойти дальше и желание побеждает в ней.

– Хорошо.

Пытается расслабиться, пока я снимаю с нее штаны, открывая себе вид на черные шортики.

«Ты гребаный мазохист, Халилов. Раз сейчас не собираешься трахнуть это красивое тело».

Но не собираюсь.

Сначала она решит все для себя, а пока что покажем девочке что взрослая жизнь имеет свои краски.

Снова опираюсь на спинку, расставляю свои ноги по шире, хорошо я в шортах, тяну ее на себя.

– Сядь ко мне спиной, расположись больше на правой стороне.

Делает как сказал, и я тут же поворачиваю ее голову, чтобы поцеловать, медленно скользя рукой к груди.

Сжимаю, проникая под ткань ладонью.

«Как же охренительно пить ее эмоции такие чистые… такие мои».

Дотягиваюсь к ее руке и кладу ее на место где только что была моя.

– А теперь сама.

Тут же слушает и выгибается, когда я достигаю трусиков, ныряю под них, немедля обхватываю гладкий лобок и касаюсь нежных губок.

«Мокрая. Как я и думал».

Раздвигаю их пальцами желая погрузиться во влажную глубину и получаю полукрик.

– Нравится?

– Мгу… – еле выдыхает.

Ласкаю ее шею губами, наблюдаю, как маленькая ручка играет с сосками.

Все настойчивей подгоняю ее к финалу, не проникаю в нее пальцами. Не сегодня.

Даша изгибается и ее мышцы ног трясутся, пытается их сдвинуть, чтобы усилить ощущения, а я не позволяю. И медленно довожу свое дело к тому, чего так хотел.

– Поверни ко мне голову быстро.

Она кое-как реагирует, и я вновь обхватываю ее губы забирая дыхание, что срывается каждый раз, когда прохожусь пальцами по ее напряженной плоти.

«Уже скоро».

Пара движений и красивая почти поет в мой рот испытывая свой первый оргазм, в этом я уверен.

Затихает и расслабляется, а после открывает глаза, испуганно смотря на меня.

– О боже, – проговаривает и тут же вытаскивает мою руку из своих трусиков, а я начинаю смеяться.

Даша

Внимание, что Далер вдруг стал проявлять в мою сторону меня не на шутку взволновало… И вряд ли тянуло в ту сторону, где сплошные запреты и предрассудки.

Каждое его прикосновение отдавалось так трепетно где-то внутри меня, что я ощущала себя цветком, который начал распускаться и приобретать определенный аромат женственности и красоты.

Слишком поэтично!

Я приносила Рамиля к нему, и мы все вместе сидели на кровати, или же малыш пытался сделать шаги держась за руку своего отца.

А Далер, как бы говорит: «Не бойся сынок, я всегда буду держать тебя за руку!».

Я не знала своего отца никогда, и, быть может, я немного завидую этому маленькому мальчишке, что проворно залез в мое сердце и душу.

Еще и этот, зла на него не хватает… Весь такой неидеальный, не мечта женщины со своим образом жизни и характером. Взрослый, упрямый, властный, бессовестный… красивый, надежный, нежный… Блииин!

Вот как отделить теперь все это?

Я частенько пользовалась моментом в последние дни пока он выздоравливает, заходила проверить и не могла просто уйти не прикоснувшись.

Одергиваю себя каждый раз, но все равно иду и глажу его по руке, волосам.

Вхожу на кухню набрать воды для Далера, уложив Рамиля и застаю там Мурада.

Он, как всегда, хмурится заметив меня, и я решаюсь задать вопрос, который волновал с первого дня моего появления в этом доме.

– Мурад, за что ты меня так ненавидишь?

Мужчина напрягается. Но молчит. Кто бы сомневался. Генерал-скала.

– Я же ничего тебе не сделала. Наши интересы не пересекаются и не могли пересечься, в чем тогда дело?

– Если был резок, извини.

– Да ты бывал резок со мной, но я не хочу твоих извинений. И не хотела их.

– Тогда что?

– Хочу понять почему ты такой ко мне. Заслужила? Тогда скажи, чем? Смысл извиняться, если ты завтра будешь так же фыркать на меня и грубо отвечать.

– Не буду. Довольна?

– Я не прилипала, Мурад. Но тут не могу отступить.

Он резко выдыхает и стискивает челюсть. Вот любят они все нервничать красиво, что просто завораживает, то, как их скулы шевелятся, особенно у Далера.

«Что со мной? Дашка, хана…».

– У каждого из нас были семьи, Даша. У кого-то они есть до сих пор.

Вижу, как больно ему говорить. Как он выдавливает из себя эти слова, а мне страшно от этой истории. Я не хочу ее знать, не хочу ее слышать.

– У меня была сестра. Камилла, – по его «была» я поняла все… – Редкая красавица. Со своей мечтой. Той, о которой мы не знали.

– Мы?

– Родители. Я не видел их и не слышал с момента как узнал, где была убита моя сестра… и как.

Мужчина резко развернулся ко мне спиной и уперся кулаками в стол.

– Мурад… – шепнула, стирая слезы.

– Ты не напоминаешь мне ее внешне, нет. Вы схожи внутренне. Стойкость, уверенность, характер, сила… верность. Но ты не должна быть тут, Даша. Мы все такие крутые с пушками и татухами на пол тела, но мы не всесильны. И Дал не всегда будет рядом. А враги? Враги вокруг постоянно.

Развернулся и ушел, а я… я просто села и смотрела в одну точку думая о том, как сильно искалечены они этой жизнью. Какую цену они платят каждый день, проживая как последний, потому что для каждого он и правда может стать таковым.

Но я здесь уже не потому, что меня притащили волоком. Я здесь потому, что там наверху спит любимый и обожаемый мною малыш, который так же ни в чем не виноват. Он уже потерял свою мать. Я не ставлю себе задачу заменить ту девушку, но я хочу быть уверена, что он жив и здоров. А Далер не даст в обиду его… и меня тоже.

Наглец не спал. Но то, что он начал вытворять меня напрочь лишило разума.

Я