Нил Роуз - Контора

– Но, как сказал один великий человек, это самый потрясающий из всех пустяков.

Элли никак не могла переварить услышанное.

– Но она же оказалась лесбиянкой.

Я непринужденно откинулся на подушки.

– Да, когда я узнал, то размышлял над этим. Само собой, я предположил, что после меня для нее умерли все другие мужчины. А поскольку ей не попался никто лучше меня, то она перешла на женщин.

– Есть вещи, в которые я отказываюсь верить, – в полном смятении заявила Элли.

– Как ни печально, но ты права, – сказал я. – Я столкнулся с ней лет пять тому назад в баре. Выяснилось, что вообще-то ей нравилась ты, но поскольку она знала, что подобное не для тебя, так сказать…

– Чарли! – прорычала она.

Я продолжал улыбаться, очень довольный собой, и это явно раздражало Элли.

– Я тут ни при чем – просто повторяю слова Даны. Так как ей не светило заполучить тебя, за неимением лучшего она занялась мной – ведь мы с тобой были так близки. – Элли не переставая мотала головой, отрицая все. – В самом деле, какая ирония: ведь мальчишки называли тебя Элли Розовая – и все оттого, что ты воротила нос от парней.

Новости слишком быстро сыпались на голову Элли.

– Как они меня называли?

– Да ладно! Теперь это вряд ли имеет значение, – повторил я ее слова. – Ведь это было пятнадцать лет тому назад.

По-видимому, Элли действительно оскорбилась.

– Я… просто… не могу… я не верю этому, – проговорила она и, швырнув тарелку на постель, прошествовала в туалет.

– Если хочешь, я им позвоню и подтвержу, что ты не розовая, – крикнул я ей вслед.

– Ты… ты… да заткнись ты! – вот все, что пришло ей в голову. Я был не самым популярным мальчишкой в школе, но таким покладистым, что мне так и не дали никакого прозвища.

Через несколько минут Элли с горестным видом вернулась в комнату.

– Ты прав, это глупо. Ведь это было пятнадцать лет тому назад. – Она заколебалась. – Но… э-э… еще одна вещь.

– Сколько угодно, – великодушно разрешил я.

– Сколько лет тебе было, когда… ну, ты понимаешь – с Даной…

– Шестнадцать. Это произошло у тебя на дне рождения, как это ни смешно. Тебе тогда исполнилось шестнадцать.

Элли прикрыла руками уши.

– Все, я больше не хочу ничего слышать. Исповедь окончена.

Я попытался поведать, как мы с Даной ускользнули в сарай отца Элли, но она начала громко жужжать, расхаживая по комнате. Я затих, и она осторожно приоткрыла уши. Я собрался было заговорить, но Элли снова закрыла уши и зажужжала.

Когда она снова смогла меня слышать, я поспешно произнес:

– Я только хочу сказать еще одну вещь.

Элли взглянула на меня с подозрением, явно опасаясь новых живописных деталей.

– Я сделал это только за неимением лучшего: тебя-то я не мог заполучить.

Элли невольно улыбнулась. Она заговорила, и в голосе ее снова зазвучала нежность:

– И ради секса, надо полагать.

– Да, конечно, ради секса тоже. Но даю тебе слово, что я представлял себе именно тебя, когда…

Тут Элли снова заткнула уши и принялась очень громко петь.

ГЛАВА 15

Мы с Элли договорились скрывать на работе наши отношения – хотя бы первые несколько недель. Эта была кратковременная победа иллюзии над реальностью.

Служебные романы – дело обычное в юридических фирмах. Когда проводишь вместе столько времени, а частенько засиживаешься до глубокой ночи, взгляды невольно встречаются над раскалившимся ксероксом, и страсти норовят вырваться наружу. А не каждый способен направить их исключительно на составление проекта договора на восьмидесяти страницах.

«Баббингтон» может похвалиться двумя браками, заключенными между компаньонами: ведь наилучший способ следить за своим партнером – это самому стать его второй половиной. Фольклор «Баббингтона» также хранит предания о всевозможных вариантах: компаньоны и секретарши, компаньоны и стажеры, младшие сотрудники и библиотекари. Несколько лет тому назад была замечена в высшей степени странная любовная связь между влиятельным старшим компаньоном и приземистой, угрюмой и усатой уборщицей из Восточной Европы. Ее смена начиналась в полночь, и единственные английские фразы, которые она знала, – это: «Очистите помещение! Убирайтесь из офиса!» За глаза их называли «Сосунками», потому что если приложить ухо к двери его кабинета (любимое занятие стажеров), можно было услышать громкое причмокиванье и чавканье.

В общем, история нашей фирмы хранит много сведений о том, как юристы проделывали друг с другом то, что так успешно практиковали на своих клиентах. Но, несмотря на это, Элли очень беспокоило, что если наши отношения станут достоянием гласности, они могут погубить нашу карьеру – особенно ее собственную. «Это так непрофессионально, – твердила она в воскресенье вечером. – Не успела я переступить порог «Баббингтона», как оказалась без трусиков».

Поскольку в данный момент она действительно была без трусиков, да и без остальной одежды, трудно было отнестись к ее словам серьезно. «С их точки зрения, это не так уж и плохо, – успокаивал ее я. – Если бы у тебя был бойфренд на стороне, ты бы всегда рано убегала с работы, чтобы встретиться с ним. А я – всегда под рукой».

Но Элли заставила меня поклясться, что я никому не скажу. Честно говоря, меня удивила ее наивность. Впрочем, не каждая юридическая фирма в Сити – такой рассадник сплетен, как «Баббингтон». Элли еще предстояло это узнать.

Так что меня ни в коей мере не удивило, что уже в понедельник компаньоны, сотрудники и секретарши бросали на меня многозначительные взгляды. Их каждодневная работа так скучна, что они жадно набрасываются на любую сплетню и распространяют ее с такой скоростью, что за ними не угнаться и и-мейлу. Не имело значения, кто проговорился – Ханна, Люси или Эш, – но я бы поставил на Эша. Я ничуть не расстроился: поговорят пять минут – и забудут. К тому же, в отличие от Элли, я не беспокоился о последствиях. В конце концов, Грэхем не раз говорил мне, что у него никогда не возникало проблем со служебными романами. «Здесь всегда больше шансов на успех», – ухмылялся он.

Не прошло и часа с начала рабочего дня, как в кабинет влетела моя секретарша Сью с целой пачкой писем и неуклюже попыталась навести разговор на уикенд. Видно было, что она просто сгорает от желания задать вопрос, но ей мешал Ричард: она все время бросала на него взгляды через плечо. Ричард сидел с мрачным видом, созерцая файл, над которым я просил его поработать, и явно ничего не делая. Я много раз объяснял ему, что нужно по крайней мере открыть файл, прежде чем с чистой совестью включить счетчик и начать начислять себе рабочие часы. Думаю, что его доконало слово «совесть».