Линда Йеллин - Такая милая пара

Он явился минут через пятнадцать, такой красивый и важный в своем темно-голубом костюме и такого же цвета шерстяном пальто. От него прямо-таки исходил завораживающий дух уверенности, уравновешенности и рассудительности.

– Привет, жена! – улыбаясь, произнес он. Похоже, Майкл пребывал в отличном расположении духа. – А где же наш гость?

– Он куда-то торопился, – ответила я, нежно, как любящая жена, целуя его в губы.

– Обидно, – закручинился Майкл. – Было бы неплохо поближе познакомиться с ним.

Майкл отобедал, вольготно расположившись на полу своего кабинета, перед телевизором. Он увлекся созерцанием какого-то очередного баскетбольного матча, а я устроилась на кушетке неподалеку, наблюдая, как он вперился в свой любимый ящик.

Обычно моя голова соображала совсем неплохо. Но сегодня вечером, похоже, она не варила совсем. Я целиком отдалась мечтам о возможной близости с Кристофером. Интересно, каковы в действительности размеры его бицепсов? Может быть, он подкладывает вату в свой свитер? Интересно, а грудь у него – волосатая? У Майкла растительность на груди почти отсутствовала. Помню как-то ночью, устав от любовных игр, мы принялись считать эту жидкую поросль и остановились на числе «тридцать два». Мне почему-то казалось, что грудь Кристофера – само совершенство. Мне пришло в голову, что я не раз видела, как, стоя в холле конторы, он при разговоре все время покачивает бедрами, словно бы занимаясь какой-то сексуальной утехой. Совсем недавно я была просто загипнотизирована этими бедрами! А каким взглядом он ощупывал мои груди во время наших разговорчиков?

Я ничем не могла объяснить себе притягательную привлекательность этого бабника. Наверное, Майкл был прав – я совсем не могла мыслить логически.

А две недели спустя после так называемого «званого обеда» мы с Кристофером вылетели вновь в Лос-Анджелес, чтобы организовать рекламную компанию для нашего лучшего клиента. Именно там, в отеле, я и соблазнила его. По крайней мере, мне кажется, что это сделала я. Помню, он предложил размять мне спину после того, как я пожаловалась, что она затекла после многочасового сидения на просмотре. Но я и не думала сопротивляться, когда массаж спины перешел в массаж всего остального.

Для него секс был восхитительной игрой, шумной и неистовой, в то время как Майкл относился к нему как к чему-то возвышенному и хрупкому.

– Ты вынослив, как тридцатилетний, и настойчив, как семнадцатилетний, – сообщила я ему, распластавшись на кровати и все еще не в силах прийти в себя от изумления. Он примостился рядом, массируя мои ступни, останавливаясь лишь на минуту, чтобы поцеловать мне очередной палец.

– Должен же хоть кто-то уделить и тебе толику внимания, – сказал он, укладываясь рядом. И как говорил наш с вами шеф, миссис Ведлан, «у нас определенное сочетание потенциалов...»

Несмотря на то, что мне показалось крайне несовременным напоминание о моем замужестве, я промолчала, так как боялась брякнуть что-нибудь неподходящее, что-нибудь, что заставит его прекратить свои ласки. В это время я старалась не вспоминать ожидавшего меня дома Майкла. Только теперь я поняла, насколько была одинока до сих пор, как мне не хватало его объятий.

До нашего возвращения в Чикаго мы с Кристофером проводили вместе все ночи напролет. Похоже, теперь близость с ним мне стала абсолютно необходимой.

Мы стали горе-любовниками, один из которых вынужден был жить с мужем, а другой продолжать делить кров со своими родными!

Кристофер больше уже и не заикался о своих многочисленных подружках. Не знаю, то ли он перестал ходить на свидания, то ли старался не упоминать при мне об этом. Я же ревновала его, хотя, кажется, не имела на это никакого права. В конце концов, я была замужем, но Кристофер не только не ревновал меня к Майклу, но и вообще не интересовался им.

Наличие любовника никак не отразилось на моей семейной жизни. Мы с Майклом жили по-прежнему: навещали тех же друзей, смотрели те же фильмы, как и до этого. Вот только в мыслях моих царил Кристофер. Слава Богу, что Майкл от меня почти ничего не требовал! Казалось, ему абсолютно было наплевать на мои взаимоотношения. И я убедила себя в своем собственном великодушии, в наличии способности любить двух мужчин сразу, отдавая каждому то, что ему требовалось.

Мне казалось, что Майкл, сам того не подозревая, благословлял эту связь. Что-то вроде того, как если бы мы собрались с ним в кино, а ему смотреть этот фильм не хочется, и я убеждаю его, что, может быть, стоит нам с Кристофером пойти и посмотреть его, и Майкл отвечает, что да, что это – отличная идея. Между мной и Майклом протянулась целая сеть уловок и недомолвок.

Но я никак не могла подавить терзавшей меня страсти к Кристоферу. Майкл стал единственным препятствием, не дававшим мне возможности быть там, где я хотела быть с тем, с кем хотела. Но, к сожалению, мне было ясно, что Майкл нисколько не изменился. Он был такой, как прежде. Я пыталась полюбить его заново, посмотреть на него как бы с другой стороны.

Иногда мне приходилось прятать от него глаза. Я боялась, что он что-нибудь поймет, что-то почувствует. Мне хотелось, чтобы наши взгляды встретились, тогда он поймет, что большая часть моей души теперь витает не в этой комнате и вынуждена постоянно притворяться.

Часто вечерами я устраивалась в углу дивана с журналом в руках и, делая вид, что разглядываю бездарные фотомодели, пыталась удержаться от рыданий.

Я старалась убедить себя: он не знает, он не может знать. Он должен быть удовлетворен тем малым, что имеет от меня.

В мае родители Кристофера на три дня улетели в Бостон. Там сокурсники его отца отмечали пятидесятилетие окончания Гарвардской школы бизнеса. После некоторых колебаний я сообщила Майклу, что отправляюсь в Нью-Йорк по делам, а сама две ночи предавалась безумной страсти в объятиях Кристофера на шикарной кровати в его спальне.

Каждый вечер я звонила домой якобы из Нью-Йорка, желая убедиться, что дома все в порядке. Вернувшись к мужу, я поведала ему об удачно выполненном задании и о том, как я скучала по нему. И вдруг поняла, что злюсь на него за то, что он не замечает моей лжи.

Помните Барри Зальцера, с которым Майкл делил кров в студенческие времена? Так вот он, наконец, отыскал себе женщину, способную оценить его неизведанные достоинства.

Тернист был его путь, пока он не переспал с доброй половиной трудоспособного женского населения города Чикаго. Как генерал Шерман продвигался он вперед, оставляя за спиной лишь выжженные нивы и долы, заботясь не столько о качестве, сколько о количестве жертв, пока не споткнулся на доблестной даме – страховом агенте. Судьба сыграла с ним злую шутку, заставив именно ее расследовать его заявление «о похищении автомобильного стереоприемника».