Диана Сидни - Наслаждения

Прислонившись щекой к прозрачной стенке кислородной камеры, Ясмин с трудом различала едва слышные слова Андре.

«Он должен жить, — подумала Ясмин, — должен, несмотря на этот ужасный вид. Больные всегда плохо выглядят. Это временное, ему должно быть лучше…»

— Сейф… Ты должна открыть сейф. Там лежат деньги, которых тебе хватит на несколько недель. Он… он за портретом моей матери, в библиотеке. Комбинация цифр, запиши: 32-20-14… влево, вправо, влево… — Андре остановился, задохнувшись, из груди его вырвался глубокий болезненный звук. Ясмин увидела на тумбочке блокнот и быстро записала цифры, — Ах Ясмин… Мне так жаль… — Андре опять застонал, глаза его закрылись, но он все же постарался договорить. — Но если со мной что-нибудь случится…

Ясмин испуганно вздрогнула, она не допускала мысли…

— О-о-о, нет, дорогой. Ничего не случится. Доктор сказал…

— Нет… послушай… Я больше не в силах говорить, cherie… если со мной что-нибудь случится, ты должна связаться с моими адвокатами. У них все документы, все бумаги, они знают, что делать… Фирма…

Внезапно лицо Андре страшно покраснело, а руки метнулись к груди. Ясмин бросила взгляд на стоявшие у кровати приборы и с ужасом увидела, как на экранах осциллографов заметались, меняя амплитуду, тонкие зеленые полоски.

Дверь с шумом распахнулась, и комната наполнилась белыми халатами. Они окружили постель Андре, скрыв больного от глаз Ясмин.

Она вышла из палаты и принялась ждать за дверью, прислонившись к холодной стене. Глаза ее были широко раскрыты. Спустя какое-то время, показавшееся Ясмин вечностью, к ней подошел доктор Кальвадос.

— Кризис миновал, и он уснул, так что вам нет нужды оставаться здесь. Вы не хотели бы вернуться домой? — Ясмин молча кивнула и уставилась в лицо доктора. — Я останусь в госпитале и позабочусь об оформлении бумаг. Если что-нибудь случится, я немедленно позвоню вам на виллу.

А вы попытайтесь хоть немного поспать, мадемуазель. И приходите завтра утром, если пожелаете.

Ясмин медленно повернулась и поплелась к выходу. И тут она с ужасом поняла, что не может добраться до дома — у нее нет денег на такси. Со вздохом облегчения Ясмин вспомнила, что дома остались Сайд и Салима. Они смогут заплатить, они ей не откажут. Подойдя к главному пульту, она попросила седовласую дежурную вызвать такси и вышла в ночь дожидаться машину. С неба весело светили бесчисленные звезды, легкий бриз с моря приятно холодил кожу.

«Какой романтический вечер», — горько подумала Ясмин. Острая боль пронзила ее душу.

Наконец появилась вызванная машина и повезла Ясмин сквозь ночь. Сайд уже дожидался у ворот. Попросив его расплатиться с шофером, Ясмин направилась в библиотеку. Туда же вошла Салима, с немым вопросом в глазах.

— Он пока жив, — тихо сказала Ясмин, — но состояние критическое.

В комнату, все с той же каменно-недовольной маской на лице, вошел Сайд.

— У Андре был сердечный приступ со скоротечным отеком легких, кажется. Они разрешили мне ехать домой, я ничем не могу ему помочь в госпитале. Но они позвонят мне, если ситуация изменится.

— Он с тобой говорил? — спросила Салима.

— Да, несколько минут, но он… он не смог докончить.

Он был в кислородной камере… ему очень трудно было дышать.

Салима принялась всхлипывать. Сайд, ни слова не говоря, вышел из комнаты. Ясмин бессильно упала в кресло.

Салима молча последовала за Саидом. Тут Ясмин почувствовала, что в руке у нее зажат клочок бумаги, смятый и намокший от пота. Она медленно разжала ладонь и подняла взгляд на женский портрет в золотой резной раме, висевший над письменным столом Андре.

Ясмин поднялась, обошла стол, потянулась, руками к портрету и попыталась его приподнять, но тут поняла, что картина легко отодвигается в сторону. За рамой она обнаружила цвета вороненой стали металлический квадрат с цифровым замком в центре.

«Сейф, о котором говорил Андре», — поняла Ясмин.

Она решила, что разумно взять немного денег для себя.

Завтра скорее всего выдастся тяжелый день и ей придется несколько раз ездить на такси. Обращаться всякий раз к Сайду неудобно.

Ясмин внимательно изучила цифры, записанные на листке, и принялась набирать комбинацию. Тихо щелкнув, замок отворился, и дверца отошла в сторону. В темной глубине сейфа лежало несколько больших серых конвертов, несколько белых конвертов поменьше, листки бумаги и толстая пачка банкнот, перетянутая эластичной лентой. Ясмин извлекла пачку из сейфа и обнаружила, что в ней собраны франки и дирхамы. Сняв сверху наугад несколько дирхамов, Ясмин сунула их в кармашек платья.

Она понятия не имела, сколько ей потребуется денег.

Не знала даже, сколько стоит такси и сколько купюр она положила в карман. Оставшиеся деньги она спрятала обратно в сейф и закрыла его. Тщательно набрав код, Ясмин вернула картину на прежнее место. Женщина с портрета с подозрением взирала на Ясмин, но та не обратила на это никакого внимания. Облегченно вздохнув, Ясмин вернулась в кресло и расслабилась.

«Ах Андре… с тобой ничего не должно случиться, ты слишком мне дорог», — подумала она, закрывая глаза.

Глава 8

Она медленно плыла в сумрачном мире между сном и реальностью, когда, взглянув на дверь библиотеки, увидела, что та открыта. В проеме вырисовывалась мужская фигура, на которую падал свет из холла. Ясмин часто заморгала, пытаясь яснее разглядеть неожиданное видение, и мучительно соображала, как давно она заснула. Конечно, она страшно устала после такого потрясения. Ее тело отключилось, чтобы дать отдых перегруженному мозгу. Однако кто же там стоит?

— Это ты. Сайд? — сонно спросила Ясмин, хотя мужчина был выше и шире в плечах, чем Сайд.

— Хасан Халифа, — раздался в темноте мягкий, вкрадчивый голос. — Сайд только что рассказал мне об Андре.

Могу я чем-нибудь помочь?

Ясмин стремительно вскочила, стряхивая с себя остатки сна, туманившие сознание. Ей необходимо полностью проснуться, пусть даже разговор с этим человеком будет очень коротким.

— Ничего, благодарю вас, — поспешила ответить Ясмин. — Я пытаюсь немного отдохнуть. В больнице сказали, что позвонят, если в состоянии Андре произойдут какие-то изменения, так что в настоящий момент ничего не требуется.

— Но я все же немного побуду с вами. — В голосе Хасана зазвучали неожиданно добрые нотки. Сердце у Ясмин екнуло. — Ты, должно быть, очень расстроена, а в такие минуты трудно оставаться в одиночестве.

— Благодарю вас за заботу, — холодно отозвалась Ясмин, — но со мной все в порядке. Вам нет нужды составлять мне компанию.

— А тебе не приходит в голову, что я специально остался, чтобы составить тебе компанию, — спокойно заявил Хасан и подошел к Ясмин. — Я на самом деле очень люблю Андре. И чрезвычайно огорчен случившимся.