После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Не все же быть железной королевой…
Стою так несколько секунд, разворачиваюсь и иду наверх.
Горячий душ и спать — завтра новый день.
Борьба в одиночестве против все большего количества врагов…
Поднимаюсь на второй этаж и иду к ванной комнате мимо комнаты Лены.
Дверь остается неплотно прикрытой.
Вообще, мы как-то привыкли почти не закрывать дверей — ничего больше друг от друга не прячем.
Секреты и скелеты в шкафах еще в прошлом году перетрясли…
— …я просто не знаю, что делать, — доносится до меня расстроенный голос Лены.
— Мы со всем разберемся, котенок…
Андрей.
Его голос в полутемном коридоре пронзает меня как молния.
Я невольно останавливаюсь возле двери.
— Я понимаю, что ты расстроена, — мягко и чутко продолжает говорить он.
Тембр низкого голоса, как рокот океана — наполнен внутренней силой, но мягкий и ласкающий.
Стою, прильнув к двери и… наслаждаюсь, подслушивая…
И даже совесть нисколько не мучает. Вот ни капельки стыда.
— Ты правильно сделала, что рассказала мне. Перешли, пожалуйста, их ответ и все-все-все документы, которые были, сможешь, солнышко?
— Угу, — хлюпает Лена.
А я и сама готова разревется — ощущение будто голос этого сильного, ласкового мужчины обращен ко мне.
Стою и наслаждаюсь ласками…
— Такие вещи, милая, не происходят просто так. А значит я докопаюсь до причины и устраню ее. Все будет в порядке…
Он не говорит ей что-то банальное, мол: да плевать на эту стипендию, проживешь и без нее. Не обесценивает Ленину потерю. Не обвиняет ее.
Он просто обещает разобраться во всем.
Все решить.
И за этими обещаниями кроется кое-что гораздо древнее слов.
Защита.
Его слова, будучи обращенными не ко мне, а к дочери, даже через дверь оказывают на меня эффект.
Он обещает защиту и… ему веришь.
Его голос обволакивает теплым ласковым пологом.
Возводит незримый защитный барьер, снаружи которого может происходить все что угодно, но внутри — тишина, тепло и спокойствие.
— Постарайся не переживать так, — продолжает он баюкать дочку, — еще ничего не решено — они как отозвали разрешение, так и… — запинается и не может подобрать слово. — Призовут его обратно…
Улыбаюсь из-за двери — чувствую его легкое замешательство — ну кто же так говорит?
«Призовут разрешение»
— Пап, — сквозь слезы тоже смеется Лена, — ну так никто не говорит «призовут»…
— Прости, дочь, папа у тебя в универе больше по прогулам специалист был… и по списыванию.
— И гордишься этим, ну и ну, — смеется с легкой укоризной Лена.
Так тепло у них там в комнате, что хочется плюнуть на все условности и войти к ним.
Словно я в темном и холодном лесу вдруг увидела среди деревьев костер, у которого греются друзья.
Хотя бы кладу ладонь на дверь — чтобы быть ближе к ним.
Как же я скучала по этому его голосу…
— Как мама? — неожиданно слышу я.
— Устала, — просто отвечает Лена. — Сегодня пришла сама не своя… еще я со своей стипендией…
Я сильная женщина.
Многое пережила, особенно в последний год.
Не малохольная девочка.
Но сейчас слезы туманят глаза, а в носу начинает щипать.
— Вы поласковее с ней, — продолжает мурлыкать Андрей, — пожалуйста.
— Угу, — соглашается Лена, — только мы тут можем сделать гораздо меньше…
— Ты о чем? — притворно удивляется Андрей.
— Ой, пап, ладно не ломай комедию, пожалуйста. Давай-ка ты сам поласковее будь с ней. А то вы к ни столкнетесь мама то хмурая, то плачет, то светится от счастья…
Это когда это, интересно, я светилась от счастья?
Что эта нахальная девчонка несет ему там?
Слишком я разбаловала своих детей…
Прижимаюсь уже ухом к двери.
— Ты давай там поаккуратнее с такими эмоциональными качелями.
Андрей тихо смеется.
— Принял к исполнению.
— Я серьезно, пап. Давай помягче с ней. Она же у нас хрупкая… хоть и твердая.
Я сейчас просто разревусь.
— И я серьезно, дочь.
Сопли булькают в носу, а слезы катятся по щекам.
Наверное, от усталости я стала такой чувствительной…
— Лена! — оглушительно орет из своей комнаты Сева. — Ты опять взяла мою зарядку? Сколько раз просил не трогать мои вещи!
И еще до того, как скрипит дверь в Севиной комнате, я со сверхзвуковой скоростью несусь в ванную…
Глава 43
Татьяна
Просыпаюсь с улыбкой на губах.
Солнце блещет в стеклах, а небо — голубое-голубое…
И жизнь вновь не кажется беспросветно унылой и состоящей только из проблем и забот.
Поднимаюсь, потягиваюсь, приветствую мир и смотрю на часы.
Ого!
Да я опаздываю!
И счастливое мгновение сменяется суетливым возбуждением.
Впереди проверка, а значит каждая минута дорога для подготовки.
Я уверена в том, что веду дела аккуратно и правильно, но когда это останавливало проверяющие органы от того, чтобы испортить жизнь?
Несусь на работу, а по дороге на меня уже высыпается куча писем, сообщений, просьб и требований.
Сегодня это рабочее давление переносить особенно тяжело.
Особенно после вчерашнего разговора Андрея и Лены.
Он невольно напомнил мне, что можно быть просто женщиной… Женщиной, которой на помощь придет мужчина и все решит…
Что уж тут: вздыхай-не вздыхай, а жизнь такая какая есть — мне придется самой преодолеть все сложности.
Делаю пометку в ежедневнике — заняться Лениной стипендией.
Нужно прикинуть кого можно подключить к этому вопросу, но сначала просто разузнать на каком основании они отозвали уже принятое решение.
В офисе царит нервное возбуждение.
Направляюсь к кофемашине.
— Что, Татьяна Алексеевна, тоже требуется кофеиновый доппинг? — с улыбкой встречает меня один из руководителей направление.
Пожилой мужчина с роскошными усами.
Я вообще не люблю усов, но Геннадию Михайловичу они безусловно идут.
Устало улыбаюсь в ответ:
— Просто чтобы легче было поднять веки с утра…
— О, — понимающе качает головой, — прекрасно понимаю. Сам на объекте проторчал вчера до позднего вечера… А ведь еще хотелось бы когда-нибудь и просто пожить.
Грустно усмехается и добавляет:
— А не просто прийти и упасть лицом в подушку.
Ставлю стаканчик и выбираю напиток — сегодня мне точно не помешает двойной эспрессо.
— Все проверки эти внезапные, — продолжает Геннадий Михайлович, отхлебывая, — и, главное, был бы от них толк. Ведь все все прекрасно понимают…
— Это вы о чем? — вскидываю бровь.
— Я в этом деле уже скоро сорок лет. Рубиновая свадьба со строительством у меня будет раньше, чем с супругой, — усмехается он. — Такие события, Татьяна Алексеевна, сами по себе не происходят. Это чей-то умысел.
Он говорит спокойно, буднично, но отчего-то у меня мороз идет
