Измена. К черту любовь - Софья Феллер

и, честно говоря, волнуюсь. Не знаю, кто звонил и что могло случиться, но он выглядит… довольным. Даже сияющим.

— Что-то хорошее? — спрашиваю, чувствуя, как внутри всё напряжено от ожидания.

— Ещё бы, — улыбается он, садится на диван и протягивает ко мне руку. — Подойди.

Я сажусь рядом, стараясь выглядеть спокойно, но пальцы предательски дрожат.

— Ире нашли донора, — говорит он.

На пару секунд я перестаю дышать. Потом судорожно выдыхаю, но от волнения ноги подкашиваются, и я, кажется, просто оседаю рядом с ним.

— Что? — тихо спрашиваю я, потому что даже не верится.

— Ей нашли донора, — повторяет Рома. — Операция будет через несколько дней. Всё готово.

Я закрываю лицо руками, потому что чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Это же… это же чудо какое-то, — шепчу я.

Рома обнимает меня за плечи и прижимает ближе.

— Да, — соглашается он. — Наконец-то.

Я выдыхаю, опираясь на него. Значит, можно рассказать? Сейчас или всё-таки подождать?

Рома смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде столько тепла, что я решаю: надо. Надо сейчас.

— Ром, — начинаю я, стараясь говорить спокойно, — я… хотела сказать…

— Ну и куда ты его дела? — вдруг перебивает он, причём с улыбкой, но какой-то хитрой.

— Что? — не сразу понимаю я, сбиваясь с мысли.

— Тест. Ну, который ты пыталась спрятать, когда зашла ко мне в ванную, — поясняет он и внимательно смотрит на моё лицо.

Моё сердце тут же начинает колотиться как сумасшедшее. Он видел. Конечно, он всё видел.

— Ты… ты всё-таки нашёл его? — спрашиваю я, чувствуя, как щеки заливает краска.

Рома усмехается.

— Нашёл. Не переживай, я случайно. Полез за бритвой, а он прямо под носом оказался.

Я замолкаю, не зная, что сказать. Ну вот и всё. Раскрыта.

— Значит, ты… — он наклоняет голову, его голос становится мягче. — Ты беременна?

Я медленно киваю, чувствуя, как внутри поднимается лавина эмоций.

Рома вдруг смеётся. Тихо, почти шёпотом, но это смех — радости, облегчения, чего-то такого, что я даже описать не могу.

— Рита, ну ты даёшь. Почему сразу не сказала?

— Я… не знала, как, — признаюсь я, глядя ему в глаза. — У тебя столько всего… работа, Ира… Рус…

— Глупости, — перебивает он, но без упрёка. Его голос наполнен нежностью. — Надо было мне сразу сказать. Тогда бы я мог поставить тебе меньше ночных смен, заставлять больше отдыхать.

— Рома… — начинаю я, но он кладёт ладонь мне на щёку.

— Я люблю тебя, Рита, — говорит он так серьёзно, что у меня перехватывает дыхание. — Ты же знаешь это, правда?

Я не успеваю ответить, потому что он осторожно наклоняется ближе. Его губы касаются моих, мягко, почти робко, но за этим поцелуем чувствуется всё: его любовь, его тепло, его желание защитить нас обоих от всего мира.

Я отвечаю на поцелуй, подаваясь вперёд, и чувствую, как одна его рука скользит вниз, осторожно накрывая мой живот. Его прикосновение такое трепетное, словно он держит в ладони самое ценное в своей жизни.

Когда он отстраняется, его взгляд светится счастьем. Он смотрит на меня, как будто видит впервые.

— Рита, ты даже не представляешь, как я счастлив.

Эти слова накрывают меня волной таких сильных чувств, что я больше не могу сдерживаться. Слёзы текут сами собой, и я утыкаюсь лицом в его грудь.

— Я тебя тоже люблю, — шепчу я сквозь слёзы. — Ты самый-самый, понимаешь? С тобой я готова на всё.

Рома обнимает меня крепко-крепко, словно боится, что я могу исчезнуть.

— Мы всё сможем, — говорит он уверенно. — Всё будет хорошо.

Я чувствую, как его губы касаются моего виска, как его руки чуть сильнее прижимают меня к себе, и понимаю, что да — с ним я могу всё. И мы будем счастливы.

Эпилог

Рита

5 лет спустя

— Ренат, стой! Кому говорю!

Четырехлетний крепыш будто специально игнорирует мои просьбы, нарезая круги вокруг надувного бассейна. Несмотря на то, что он провел в нем большую часть дня, мне еле удалось договориться, что мы оденемся и вернемся к нему завтра. Но прошло полчаса, и он, конечно, забыл о всех наших договоренностях.

Я ловлю его на бегу и поднимаю вверх. Он хохочет, машет руками и требует:

— Мамочка, еще!

— Отдай его мне, — слышу голос Ромы и чувствую, как его руки обхватывают нашего сына. — Ритуль, мы же договаривались, что ты не будешь таскать тяжести. Надо поберечься.

— Ром, я прекрасно себя чувствую! Ничего не тянет, не болит, — я вздыхаю, но в глубине души тронута его заботой.

— И всё же не стоит. Пожалуйста, чтобы я не волновался, — говорит он так мягко и обезоруживающе улыбается, что мне ничего не остаётся, как только согласиться.

— Ну хорошо. Но тогда не уходи далеко, — я киваю на Рената, который, обвив руками шею отца, лукаво посматривает на бассейн. — Он постоянно подбирается к воде. А мне ещё овощи нарезать надо.

Рома улыбается:

— Не переживай, у нас с ним мужской уговор.

Мы ждем Иру и Руса, которые только что вернулись из поездки на Байкал. Они поехали вдвоем — это было их давнее желание, которое наконец сбылось. Ещё должна приехать моя мама и Лара, моя давняя подруга. Сегодня вечером будут семейные посиделки, и я хочу, чтобы всё было идеально.

* * *

Рус приезжает за рулем нового внедорожника — подарок на его двадцатилетие, который мы с Ромой выбрали всей семьей. Парень вырос, возмужал. Он подбегает к нам с улыбкой, обнимает сначала Рената, потом меня.

— Ну что, как тут дела? — спрашивает он, присаживаясь рядом со мной за столиком.

— Отлично! Ждём вас, конечно, — улыбаюсь я. — Как съездили?

— Байкал — это что-то невероятное, Рит, — отвечает он, ловко избегая вопросов о деталях.

Ира выходит из машины следом. Она выглядит прекрасно: немного загоревшая, с уверенной осанкой и лёгкой улыбкой на губах. Болезнь давно отступила, и, хотя прошло несколько непростых лет, она смогла не только восстановить здоровье, но и построить жизнь в Москве. Она теперь заведует новым медицинским центром, и это только начало её блестящей карьеры. Между нами с ней нейтральные, ровные отношения, чего, честно говоря, достаточно. Рус — главный мост между нами.

— Привет всем! — Ира обнимает Рената, а потом с улыбкой кивает мне.

Мы рассаживаемся за стол, на котором всё уже готово. Мама приносит свои фирменные пироги, и я замечаю, как она подмечает все изменения в нашем доме, в нашей жизни. Она была свидетелем того, как непросто складывались мои отношения с Ромой, как мы проходили через трудности. А теперь, глядя на