Измена. К черту любовь - Софья Феллер

— Договорились, — кивнула она, уже с лёгкой улыбкой.

Её глаза снова забегали по комнате, как будто она обдумывала, что сказать дальше. Наконец, она выдохнула:

— Хорошо. Если честно, мне даже немного легче от того, что мы поговорили.

— Рад слышать, — ответил я, хотя лёгкость в голосе была наигранной.

— Но есть ещё один вопрос, Рома. Мы официально всё ещё женаты. Как ты это себе представляешь? Ты хочешь строить отношения с Ритой, пока формально остаёшься моим мужем?

Этот момент я знал, что рано или поздно придётся обсудить.

— Мы подадим на развод, — ответил я спокойно.

Ира хмыкнула.

— Так просто? А как же «я не брошу тебя» и всё остальное?

— Я не брошу тебя, — повторил я. — Но мы оба понимаем, что развод неизбежен. Просто давай сделаем это, когда ты поправишься. Сейчас это не главное.

— Удобно. — Она скрестила руки на груди. — Ждать, пока я выздоровею, а потом пинком под зад?

Я качнул головой.

— Не надо драматизировать. Ты прекрасно знаешь, что это не так. Развод — это формальность, которая давно назрела. Ты сама говорила, что у нас нет ничего, кроме общего ребёнка.

Она задумалась, потом кивнула.

— Ладно. Согласна, формальность. Но ты должен понимать, что Рус это воспримет по-своему.

— Мы поговорим с ним вместе, — ответил я. — Когда придёт время.

Она несколько секунд смотрела на меня, словно пыталась понять, искренен ли я, и наконец выдохнула:

— Хорошо. Давай так: развод только после того, как я выйду из больницы и встану на ноги.

— Это логично, — согласился я.

Она откинулась на подушку, закрыла глаза и устало махнула рукой:

— Ладно, делай, как знаешь. Только чтобы всё было честно.

— Честно — это то, чего я добиваюсь, — тихо сказал я и поднялся со стула.

— Посмотрим, — проворчала она, но уже без прежнего сарказма.

Разговор, каким бы сложным он ни был, наконец, подошёл к концу. Мы договорились. Осталось только сдержать слово, которое я дал ей и самому себе.

38

Рита

Я поймала себя на ощущении тревоги такой силы, что, когда увидела всплывающее уведомление от Ромы, ноги у меня чуть не подкосились. Сердце заколотилось. Что там? Я ведь почти ничего не знаю о его бывшей жене. Что, если она закатила ему скандал? Её состояние наверняка нестабильно, учитывая все обстоятельства. А тут ещё Рома с его решением…

Мысли вихрем неслись в голове, но на фоне этого я чувствовала странную пустоту, как будто внутренний голос твердил: "Ты ничего не можешь изменить". Через пятнадцать минут у меня операция. Очень серьёзная. А я стою с телефоном в руках, и пальцы дрожат так, что даже удержать его сложновато.

"Соберись, Рита! Пациенты зависят от тебя. Ты не имеешь права сейчас расклеиваться". Я глубоко вдохнула, задержала дыхание на несколько секунд и медленно выдохнула, пытаясь заглушить накатывающую волну беспокойства.

"Сообщение никуда не денется. Разве что-то изменится, если я прочитаю его прямо сейчас? Нет. Это терпит. Пациенты важнее".

Решительно выключив экран, я спрятала телефон в карман халата и направилась в операционную. Там было моё место. Только там я могла взять себя в руки и сосредоточиться настолько, чтобы забыть обо всём остальном.

Эти пять часов прошли в каком-то полутрансе. Я отдавала все свои силы пациенту, не позволяя себе даже мельком подумать о том, что ждёт меня после. Лишь когда мы вывезли его из операционной, я почувствовала, как тяжёлым грузом на плечи наваливается то, что я так старательно от себя гнала. — Ч-и-т-а-й- к-н-и-г-и- на- К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т-

Как только операция закончилась, я вымыла руки, скинула халат и, едва оказавшись в своём кабинете, достала телефон. Пальцы всё ещё чуть дрожали, но я заставила себя спокойно разблокировать экран. Сообщение от Ромы было коротким:

"Всё хорошо. Я поговорил с Ирой. Подробности при встрече".

Сердце взволнованно ёкнуло, но вместе с этим меня захлестнуло облегчение. Я несколько раз перечитала его слова, будто пытаясь убедиться, что не придумала себе этот спокойный тон.

"Всё хорошо". Что это значит? Как прошёл разговор? Как она отреагировала? Всё это я могла только гадать, но главное сейчас — это чувство, будто тяжёлый камень, который давил всё это время, наконец, чуть приподняли.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдохнула. "Подробности при встрече". Значит, надо дождаться.

* * *

Рома ждал меня у больницы, прислонившись к машине. Его лицо было сосредоточенным, но стоило мне приблизиться, как я увидела, как оно смягчается, превращаясь в то выражение, которое он всегда оставляет для меня.

— Ты идёшь так, будто готова броситься в бой прямо сейчас — усмехнулся он, открывая дверь машины.

— Может, и готова, — поддела я его в ответ, пытаясь скрыть нахлынувшее волнение.

— Это ты решил вопрос с Кириллом?

— Да.

— Но как же…

— Расслабься, считай, что это мой тебе подарок… Не знаю, пусть будет на день рождения.

Рома ждал, пока я устроюсь на пассажирском сиденье, потом сел за руль, но не тронулся. Несколько секунд смотрел на меня, словно хотел впитать всё до мелочей.

— Ну, и что сказала Ира? — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.

— Что я идиот, — ответил он с неожиданной усмешкой.

— Что?

— Она сказала, что ожидала этого давно. Но я всё равно дурак.

— Значит, приняла? — уточнила я, не в силах сдержать надежду в голосе.

Он кивнул.

— Мы договорились, что развод будет, но когда она поправится. Пока я всё так же буду рядом, помогать ей и Русу.

— Это правильно, — согласилась я, хотя внутри всё ёкнуло от мысли, что время до этого "потом" может тянуться бесконечно.

— А ты что думаешь? — спросил он, пристально глядя мне в глаза.

Я ответила честно:

— Я рада, что мы можем попробовать быть вместе, несмотря ни на что.

Его глаза вспыхнули, словно он ждал этих слов.

— Ты даже не представляешь, как я этого ждал, — тихо сказал он, и в следующую секунду я почувствовала его губы на своих.

Поцелуй был горячим, жадным, будто мы оба слишком долго копили все эти чувства, не зная, куда их выплеснуть. Он одной рукой накрыл мою щёку, а другой обхватил моё запястье, притягивая ближе.

Внутри всё загорелось ярким пламенем. Я ответила ему, забыв обо всех правилах и сдержанности. В этот момент существовали только мы двое, только его руки, его тепло, его вкус.

Когда мы оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, но я не могла сдержать улыбки.

— Это, конечно, опасно, — заметила я, кивая на окружающую нас парковку.

— Пусть завидуют, — хрипло