Связанные - Мэри Калмз

был для него лучшим выбором. Я все еще был сломлен во многих отношениях, и то, что ему пришлось чинить мое поврежденное сердце, было несправедливо. Но я буду хранить эту часть его, моего друга.

– Мы снова подходим друг другу, – сказал он мне, и я увидел в его глазах цвет индиго, который заставил меня вспомнить о бирюзовых линиях. – И я помню, как это хорошо.

– То же самое, – согласился я и улыбнулся ему.

– Но, правда, ты вообще ешь?

– Что?

– Я имею в виду, что ты выглядишь отлично, Джед, все очертания потрясающие, ты весь рельефный и все такое, но у тебя сколько, двадцать фунтов [21] недостаточного веса?

– Я перестал готовить.

– Почему?

– Потому что тебя нет рядом, чтобы это есть, – проворчал я, проскальзывая мимо него и направляясь в ванную. – А теперь иди и прими свой чертов душ.

– Мы вернемся к тому, что ты будешь готовить, – сказал он, выходя.

– И как это может быть выгодно для меня?

Мне нравилось слышать его смех, и я был очень рад, что он не заметил, как у меня встал член в душе, просто подумав об этом еще раз.

****

То, что я знал, как лучше, ничего не давало. Как и то, что мне лучше не доверять ему выскочить из душа и накинуть одежду. Только на прическу ушла целая вечность. Было много средств, чтобы искусная грива выглядела легко и непринужденно. Были и увлажняющие средства для лица, и лосьон, от которого пахло ванилью и сандалом или фисташками и лаймом с нотками карамели. И это был не один тюбик, баночка или бутылочка с помпой. Проживая с ним в одной квартире, я знал, что весь процесс - это некая священная алхимия, которую он проделывал, и когда он выходил из душа, вам хотелось прижаться носом к его коже и волосам.

Поскольку мой собственный режим ухода за собой состоял из универсального шампуня и кондиционера, дезодоранта, иногда лосьона и увлажняющего крема, так как я иногда сбривал щетину, я уже был готов, сидел на кровати и ждал его, казалось, часами. А так как я и так не отличался терпением, я начал нервничать. К тому же мне нужно было принять таблетку, так как плечо болело. Пока еще не было ощущения, что в сустав вбили ледоруб, но скоро станет хуже, если лекарство не попадет в кровь.

Идя на кухню со своими принадлежностями, я не думал о том, что остался без рубашки, пока не поставил бутылку с водой и не огляделся.

– Извините, – быстро сказал я и уже собирался повернуть к арке, которая вела по коридору в мою спальню.

– О, – сказала Энжи, и ее слова остановили меня, а ее игривый взгляд заставил меня нахмуриться. – Ну, посмотри на себя, Джосайя Редекер. Какой ты великолепный образец мужественности.

Я отмахнулся от нее, ведь теперь мы были друзьями.

Она весело рассмеялась и подошла ко мне, Дэвис и Хейден - прямо за ней.

– Это довольно серьезная рана, мой друг.

– Все будет хорошо, – заверил я ее, когда Боди проходил мимо, направляясь к арке.

– Эй, – позвал я.

Он остановился и вернулся, прищурившись на меня.

– Почему ты здесь?

– О, не знаю, принцесса, мы закончили красоваться?

– Завались, – сказал он мне, хихикая, и у Энжи открылся рот.

– Черт, извини, – сказал Боди, оглядываясь по сторонам. – Я забыл о детях.

Поскольку детей поблизости не было, я подумал, что ему не стоило беспокоиться.

– Нет, это не... это, – сказала она, и я увидел, что она смотрит на нас. Она могла видеть одну его руку на моем бицепсе, но другую, на небольшой части моей спины, она не могла видеть.

– Хорошо, – сказал он, осторожно потянув меня за руку. – Давай сделаем тебе бандаж.

Как только мы оказались в моей комнате, он положил небольшой кусок марли на рану, а затем начал заматывать мое плечо.

– Ты можешь делать это немного быстрее, ага. Ты же не заматываешь мой член.

По какой-то причине это показалось ему забавным. Он начал смеяться, а когда ты хихикаешь, это уже что-то, и это зацепило. А потом, поскольку это были общие воспоминания, мы начали болтать о парне, которого мы однажды поймали и у которого член застрял в горлышке пивной бутылки, и был только один способ его вытащить. Так, конечно, Хейден и нашел нас: Боди на моей кровати, едва дышащий, и я, глядя на него, вытирающий слезы с глаз.

– Что здесь происходит?

– Твой парень - идиот, – сказал я ему.

Он улыбнулся мне.

– Давай я помогу тебе с бандажом.

– Нет, – сказал Боди, все еще хихикая, вставая, и теперь у него была икота. – Я сделаю – икнул – сам.

Затаив дыхание, он наматывал бинт на мой бицепс и плечо, но как только не смог больше сдерживаться, сделал это снова.

– Что ты делаешь? – спросил Хейден.

– Ты же не задерживаешь дыхание, чтобы избавиться от икоты? – спросил я.

– Нет. Ты пьешь воду.

Я встретился взглядом с Боди.

– Ты когда-нибудь пробовал пить воду?

Он выдохнул.

– Да. Это не работает, – сказал он, сделав глубокий вдох и снова задержав его.

– Никогда о таком не слышал, – сказал я Хейдену.

Он стоял и смотрел, как Боди заканчивает перевязку, а потом Боди указал мне на чемодан.

– Просто принеси мне футболку, – сказал я ему, – и есть ли у тебя мой кардиган на молнии с капюшоном? Легкий?

Он наклонил голову, как будто был в замешательстве.

– С... ну да, – я провел рукой вверх-вниз, имитируя линии, – с вертикальными полосками.

Откинув голову назад, как будто да, он понял, он кивнул и выбежал из комнаты.

Хейден глубоко вздохнул.

– Ты в порядке? – спросил я его.

– Нет, – признался он.

– Я могу что-нибудь сделать?

Он посмотрел на меня, а потом вздохнул.

– К сожалению, нет. Потому что если ты вернешься домой, то и он тоже.

Я понял. Наша восстановленная связь грызла его, и, несомненно, она раздражала бы и меня, если бы наши роли поменялись местами. Шоу Каллахана и Редекера снова встало на рельсы, и в данный момент он должен был чувствовать