Татьяна Корсакова - Старинный орнамент везения

– Что?!

– Мне нужны ключи, чтобы сделать дубликаты.

– Когда вы собираетесь их делать?

– Если не возражаете, прямо сейчас. Мне не нравится часами сидеть перед запертой дверью.

Липа возражала. Вообще-то, у нее были совсем другие планы, и ждать, пока сосед закончит с ключами, не хотелось, но он ведь не отстанет. Она нехотя положила на стол связку.

– Спасибо, – сосед, забрав ключи, встал из-за стола.

– Пожалуйста, – Липа придвинула к себе чашку с недопитым кофе.

– Я постараюсь не задерживаться.

В ответ она лишь пожала плечами. Тимофей Чернов постоял немного, поразмышлял над чем-то, а потом, наконец, вышел из кухни. Через пару минут хлопнула входная дверь. Липа одним глотком допила кофе, сосредоточенно посмотрела на свои ногти – лак облез, надо бы стереть.

Черт, о чем только она думает?! Жизнь трещит по швум, и у нее, вероятно, едет крыша, а она беспокоится о маникюре.

Липа выползла из-за стола. Спать хотелось просто невыносимо, но сначала – неотложные дела.

Рюкзак Тимофея Чернова обнаружился в кабинете. Ничего криминального, если она проведет небольшой обыск, нужно ведь знать, с кем придется иметь дело. Липа на цыпочках подошла к входной двери, посмотрела в глазок – все спокойно, можно приступать к обыску.

В рюкзаке не обнаружилось ровным счетом ничего интересного: ни документов, ни бумажника, ни билетов. Только одежда и книжка «Три товарища» Ремарка на французском языке. О как! Уголовник-интеллектуал…

А одежки добротные. Липа проверила ярлычки и убедилась, что не ошиблась насчет известных брендов. Конечно, она не спец по всяким модно-гламурным фишкам, но что означает «Данхилл» или «Армани», знает.

Так, с соседом все понятно. Вернее, понятно, что ничего не понятно. Как был мутным типом, так и остался. Липа аккуратно сложила вещи в рюкзак, потерла глаза. С человеком разобрались, пришло время разбираться с призраком. Она встала на коленки. Внимательно изучила пол. Ничего, никаких следов. Постельное белье тоже чистое, а она ведь отчетливо помнила кровавые следы от ее рук и кошачьих лап на покрывале.

Ну, и что же это такое? Галлюцинации? Только кровавая лужа в кабинете – галлюцинация или и все остальное тоже? Липа спрыгнула с кровати, бегом бросилась на кухню.

«Змеиного» колье в жестянке из-под чая не было. На всякий случай Липа обыскала все ящики – пусто… Вот и думай теперь, в чем корень проблемы: в квартире или в ее неустойчивой психике. И неважно, что раньше, до переезда, с ней ничего такого не случалось. Мало ли как разворачивается ее генетическая программа? Она же совсем ничего не знает о своих родителях. Может, у нее отягощенная наследственность? Может, в ее родне случаи шизофрении не редкость? А квартира просто послужила катализатором, ускорила, так сказать, процесс. Ведь свихнуться можно не только от плохого, но и от очень хорошего. Запросто.

Эх, где же Инга? Инга бы разложила все по полочкам, провела бы грамотный психоанализ и поставила ей диагноз. Но Инга в Германии, и придется как-нибудь самой, без психоанализа. Липа хихикнула.

А в чем, собственно говоря, проблема? Если призрак существует, то ей теперь можно не бояться. У нее появилась компания в лице Тимофея Чернова. Такого типа сам черт испугается, не то что рафинированный городской призрак. А если дело не в привидении, а в ее мозгах, так тут и вовсе бояться нечего. Пусть сосед боится, глядишь, десять раз подумает перед тем, как жить под одной крышей с сумасшедшей. Эти бредовые мысли неожиданно показались Липе очень рациональными и успокаивающими. От облегчения вдруг захотелось плакать. И она заплакала – нельзя отказывать, когда душа просит…

Сколько это безобразие продолжалось, Липа не помнила. Когда слезы закончились, она обнаружила себя сидящей на кровати в обнимку с кошкой Машкой. В голове было пусто и гулко, как в колоколе. Хотелось спать.

Липа решилась: никуда она не пойдет. С какой это стати она должна мыкаться по чужим углам, когда у нее есть собственная квартира?! Тем более что на улице божий день, а к ночи припрется Тимофей Чернов. Да она к тому времени обязательно проснется. Ей бы только пару часиков подремать…

Девчонка не понравилась ему с первого взгляда. И дело тут вовсе не в предубеждении. И не в том, что скользкий типчик, который втюхал ему квартиру, называл свою бывшую жену закомплексованной сукой и редкостной стервой. Типчику Тим не верил ни на грош, особенно принимая во внимание тот факт, что тот пытался его надуть: на документах недоставало одной подписи, принадлежащей той самой бывшей жене, закомплекосванной суке и редкостной стерве. Наверняка без подписи Тима ждали в будущем определенные трудности и судебные разбирательства. Если бы квартира не была нужна ему так сильно, он бы с типчиком церемониться не стал. А так пришлось лишь слегка надавить, чтобы скинул цену, так сказать, на предстоящие судебные издержки. Чувствовалось, что у продавца нет другого выхода, что избавиться от квартиры ему хочется так же сильно, как Тиму ее купить. Любопытно, из-за чего такая спешка? Из-за бывшей женушки или есть другие причины?

Впрочем, плевать. Дело сделано – это главное. А с несговорчивой бывшей типчиковой женушкой Тим как-нибудь справится.

Он знал, что настоящей владелицей квартиры является именно Олимпиада Витальевна Мартьянова. Он даже догадывался, за какие именно заслуги, и от этого злился невероятно. Хотя до сего момента полагал, что за десять лет жизни в Африке изжил в себе это бесполезное чувство.

Оказалось, не изжил. Пришлось признаться себе, что незнакомую бабу с дебильным именем Олимпиада он ненавидит всем сердцем.

Она его не разочаровала. В том смысле, что при виде ее смуглого цыганского лица и настороженно сощуренных черных глаз его неприязнь разгорелась еще сильнее. Впрочем, у него был и другой, куда более серьезный повод для злости. Ключи, которые ему выдал типчик, бывший муж девахи с дурацким именем Олимпиада, не подошли. То ли тот перед отъездом в свадебное путешествие – мы с Кариночкой давно хотели посмотреть Европу – решил напоследок Тима кинуть, то ли его бывшая женушка, редкостная стерва, сменила замки.

Как бы то ни было, Тим просидел перед запертой дверью до позднего вечера, а девица явилась только утром. Интересно, где шлялась всю ночь?

Это была нелюбовь с первого взгляда. Стоило только Тиму увидеть ее тщедушное тельце, коротко стриженные волосы и синие круги под глазами, как он сразу понял – урегулировать все полюбовно не получится, быть войне. Чувствовалось в этой девчонке что-то такое… упертое. С такой полюбовно не договоришься. Да и не хочется полюбовно, честно говоря. Полумеры его в любом случае не устроят, так что вы уж извиняйте, Олимпиада Витальевна.