Жена Аида (СИ) - Ланская Алина

— Утром при солнечном свете, я покажу тебе всю территорию, — Герман уже вел меня обратно в дом. — Галина даже посадила какие-то цветы, но конечно, до твоей прежней оранжереи ей далеко.

На первом этаже вкусно пахло едой, но никого кроме нас уже не было. Похоже, теперь мы точно остались здесь одни.

— Я приму душ и приду, — Герман отпустил мою руку. — Я скоро.

— Хорошо, — я легко согласилась, но оставшись одна в гостинной, не смогла терпеливо ждать. Да и есть как-то расхотелось. Пусть я не обнималась со здоровой псом, но я провела несколько часов в дороге и уже вечер, и… Я что— то еще себе говорила, а ноги уже ступили на лестницу.

Герман был в душе, когда я тихонько отворила дверь в спальне. На кровати валялась его черная рубашка, которую я час назад безуспешно пыталась расстегнуть и брюки. Дверь в ванную, из-за которой раздавался шум льющейся воды, была приоткрыта.

Это будет большой наглостью, если я зайду туда? Наверное, ведь он меня с собой не звал. Может он…

Душ в ванной неожиданно стих, я не сразу отследила это, глубоко погрузившись в свои мысли. Так что не успела подготовиться к появлению Германа в одном полотенце, которое едва держалось на бедрах.

— И-извини… — я отступила на шаг назад. — Просто там было… было… одиноко, что ли. Пойду… наверное…

Я не понимала, что со мной происходит, откуда-то взялась неловкость, которая заставляла меня пятиться назад. Но при этом я не могла отвести взгляда от полуобнаженного Германа. Красивый и сильный, с идеально вылепленным телом он и правда походил на божество. Я невольно сглотнула, наблюдая как перекатываются мышцы от его движений. Герман шел ко мне.

— Не уходи.

Два слова и чувственный взгляд черных глаз. Да если б я и хотела, все равно не смогла бы сдвинуться с места.

От Германа пахло свежестью, словно только что прошел весенний дождь и запахи листвы и цветов стали намного ярче. Я очень хотела дотронуться до него, но вместо этого чуть подалась вперед, позволяя ему снимать с меня одежду. Я почувствовала как прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи…

— Целуй меня, — тихо приказал он.

Я едва коснулась его, как мир вокруг меня завертелся с бешеной скоростью. Я так увлеченно целовала его упрямый рот, что не сразу сообразила, что произошло. Лишь когда Герман поставил меня на ноги, я поняла, что он отнес меня в ванную.

Здесь свет был не таким ярким как в спальне, в полумраке все казалось таинственным и откровенным. И совершенно не хотелось стесняться. Я даже не стала краснеть, когда Герман отбросив в сторону полотенце, толкнул меня в к стене, покрытой, кажется, мелкой мозаикой. А потом откуда— то сверху на нас пролился настоящий дождь… И каждая капля была сродни сверкающей звезде на темном небосклоне. Но настоящие звезды я увидела в черных глазах.

— Обними меня, — прошептали его губы. — Обними и ничего не бойся. Я люблю тебя, Кора.

Глава 40

— А это откуда?

— Не помню, кажется, драка была какая— то…

Я нервно сглотнула и коснулась губами белесого шрама на груди Германа. Он лежал обнаженный, раскинувшись на широкой кровати и позволял мне себя исследовать. Я медленно провела ладонью вниз, дотронулась до накаченного пресса, здесь тоже обнаружила два еле заметных шрама.

— У тебя была очень опасная жизнь, — я вздохнула и положила голову ему на грудь. — Не представляю, сколько всего тебе пришлось перенести…

Герман тихо рассмеялся.

— Она не сильно изменилась, Кора, но я не хочу сейчас об этом говорить. Зачем говорить, а?

Он, конечно, не ждал от меня ответа. Ему вообще не нужны были никакие слова. Герман приподнял меня и усадил на себя, вырвав из груди рваный вдох. Каждое его движение, каждая лыска вызывали во мне взрыв незнакомых чувств и ощущений. Слова и правда были лишними. Это наша первая ночь вместе, язык тела куда красноречивее.

Люблю тебя! Только с любимым человеком может быть так… правильно, что ли. Когда не возникает ни капли сомнения ни в нем, ни в себе и нет никаких границ. Потому что мы единое целое…

Три дня за городом мы почти не отрывались друг от друга, я не знала, что такое вообще возможно. Я очутилась в совсем другой, взрослой жизни, о которой, столько всего слышала, но только сейчас ощутила. Это было как наваждение, и в то же время самое реальное и настоящее.

— Об этом месте пока никто не знает, кроме тебя, разумеется, — мы с Германом гуляли по дорожке, ведущей к причалу. — Если тебе здесь понравилось, то оставлю себе. Сможешь сюда приезжать, когда захочешь.

— Только с тобой, — я прижалась щекой к его плечу. — Без тебя мне здесь делать нечего.

— Здесь безопасно, — Герман остановился и обнял меня еще крепче. — Дом — не единственное место, где можно укрыться. И охрана неплохая, хотя я все меньше ей доверяю. Отец в какой-то степени был прав, говоря, что вера для лузеров.

Я замерла от зыбкого холода, который пробежал по спине. Впервые за все время здесь мне стало как-то неуютно.

— Почему ты мне это говоришь? — Я огляделась, но вокруг все так же было тихо и умиротворенно. Ни Галины, ни ее мужа не было видно, по дорожке носился довольный мастиф, я к нему уже успела привыкнуть и почти не боялась собаку. У причала стояла небольшая яхта, на которой мы вчера плавали по реке. — Тебе кто-то звонил? Что-то случилось?

— Ничего не произошло, — Герман ласково провел ладонью по спине. Не волнуйся, малышка, но нам скоро придется возвращаться. Дела ждут, их много накопилось.

Я кивнула, постаравшись спрятать легкую грусть. Герману часто кто-то названивал, обычно помощники Севы или сам брат, но я никогда не слышала, о чем они разговаривали. А Герман мне ничего не рассказывал, но мне тогда и не хотелось ничего знать.

Больше к этому разговору мы не возвращались. Я даже стала забывать о нем. Ведь главное, что мы вместе. Москва — большой город, места всем хватит, можно долго жить и не встречаться с его родственниками, да и моими. В их семейный бизнес я не лезла, от меня, к счастью, больше ничего не зависело.

Бабушке, я пока ничего не говорила. Они с Деметрой и ее семьей целыми днями пропадали в саду, столько фотографий мне прислали, я же не сказала им даже, где нахожусь. И не испытывала чувства вины — сейчас только наше время, а вот когда вернемся в город, тогда и подумаю.

Мой человек. Мой мужчина. Со всеми его достоинствами и тараканами в голове. Главное, что он меня любит, и несмотря ни на что решился быть со мной. Рядом с ним я ничего не боялась, только один страх не уходил — наше с ним будущее. Но пока все было волшебно.

— Чему ты улыбаешься, Кора? — спросил меня Герман, когда мы ехали обратно в Москву.

— Просто так, — у меня и правда в голове не было ни одной мысли. — Просто счастлива.

— И я. Впервые так, — тихо произнес он и добавил уже другим, более бодрым голосом. — Завтра обязательно запишись на КТ, проверь голову, сдай все анализы, которые нужно. Я сам не смогу с тобой съездить, но обязательно пришлю машину и охрану.

— Будешь занят? — я не обиделась на Германа, но не могла не заметить, что мысленно он уже в Москве, решает какие— то свои вечные задачи по бизнесу.

— Да, но я буду звонить, никуда не пропаду, обещаю.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он хочет услышать в ответ.

— Я тоже никуда не пропаду. К тому же дома меня ждут мои цветы. Я совсем о них забыла в эти дни.

Мы болтали о каких-то несущественных мелочах всю дорогу, Герман пару раз отвлекался на телефонные звонки, отдавал короткие приказания Артему, требовал какие-то документы у помощника Севы… Я старалась делать вид, что не вслушиваюсь, ведь Герман не любил посвящать меня в свои дела.

Мой мобильный молчал. Я отвлеклась, чтобы набрать сообщение Дианке — мы как-то скомкано попрощались, когда виделись в кафе, да и толком не поговорили. Я очень хотела снова с ней встретиться.