Мой худший друг - Мария Николаевна Высоцкая

Тим скользит пальцами по моей шее, волосам. Его теплое дыхание задевает ухо.

Вытягиваюсь. Привстаю на мыски, обвивая его шею.

Вдох – выдох.

Глаза снова застилает тонкой вуалью дымки, сотканной из эмоций.

Свет в комнате внезапно загорается. Яркая вспышка отпечатывается на Азаринском лице, и мне сразу хочется отпрянуть. Но теперь некуда. Больше некуда.

Распахиваю глаза шире. Смотрю на его губы, чуть выше. Сталкиваюсь с ним взглядом.

Свет, словно вестник апокалипсиса, возвращает меня в реальность. В ту реальность, где я никак не могу сознаться себе в чувствах. В своих чувствах к этому непоседливому мальчику.

– Игра, кажется, закончилась, – бормочу ему в щеку.

– Видимо.

Оттеснившись на пару миллиметров, рваными движениями завязываю волосы в хвост. Приглаживаю выбившийся на висках пушок и инстинктивно облизываю губы.

Они горят, а еще, наверное, пестрят красным.

– Давай выйдем раздельно, точнее… – впервые не могу сформулировать мысль. Могу только просить и жалобно скулить. – Пожалуйста.

Прячу руки в карманы джинсов. Азарин от этого движения бесится, вижу, как напряглись его плечи и вон, лицо перекосило.

– Зачем? – снова толкает к стене и нависает сверху.

– Мне нужно обдумать. Переварить. Мне нужно время, Тим.

Аккуратно кладу ладони ему на плечи.

– Насколько понимаю, это не «нет»?

Рассеянно качнув головой, увиливаю от прямого ответа и не спеша протискиваюсь к двери. Отодвигаю стул, тяну на себя ручку, а потом… потом, в плену какого-то ненормального, необузданного порыва, резко поворачиваюсь к Тиму лицом.

Секунда, две. Мои руки снова на его плечах. Касаюсь губами его щеки и шумно выдыхаю.

– Блин, я чуть не описалась, когда этот мужик с бензопилой выбежал!

Катька театрально хватается за сердце, а потом громко смеется.

Мы сидим в кафе недалеко от той самой локации, в которой моя жизнь, кажется, разделилась на до и после.

– Нет, нет, дальше слушайте, самое смешное было, когда Данис на рефлексах чуть этому мужику с пилой и мешком на голове по морде не заехал.

Все продолжают смеяться. Кайсаров же лишь едва заметно улыбается. На Тима я не смотрю. Мы сидим рядом, и, если я начну ни с того ни с сего на него пялиться… Короче, со стороны это будет выглядеть странно.

– Ты громче всех орала. Я, как только визг слышу, – тараторит Аня, – сразу думаю, ну это точно Катька.

– Я туда больше ни ногой.

Катя улыбается и закидывает руку Данису на плечо. Бегло проходится пальцами по его волосам и, склонившись ближе, говорит что-то на ухо.

Опускаю взгляд в чашку кофе, чувствуя, как Тим прижимает свою ногу к моей. Теперь мы сидим максимально близко. Будто прилипли.

Закусываю губу, активно размешивая в чашке сахар, который я, к слову, туда вообще не клала.

Губы все еще покалывает от поцелуя, а ведь прошел уже как минимум час.

Сердечный ритм нормализовался. Дыхание и подавно восстановилось. Но вот эти ощущения, от которых пальцы на ногах поджимаются, а внутренности судорогой сводит, никуда не делись.

Это совсем непохоже на порхающих в животе бабочек, скорее, наоборот, их там будто ножом по одной убивают.

Крепче стискиваю чашку пальцами и украдкой кошусь на Азарина. Он, в отличие от меня, расслаблен. Сидит, широко расставив ноги, чуть съехав вниз. Затылок упирается в диванную спинку. Крутит телефон в руках, иногда перебрасывается с ребятами шуточками и общими впечатлениями от похода к этим страшилкам.

Ни единой эмоцией не выдает того, что между нами произошло. И ведь меня это радовать должно, но, вопреки доводам разума, меня его спокойствие бесит. Я тут на месте не могу усидеть, а ему словно все равно.

Но сама же просила не подавать вида? Просила же? Да! Но разве от этого легче?

Телефон, который я положила на стол, тихо вибрирует. Я, как его купила, звук выключила и больше не включала. Вечно на беззвучном.

Свайпаю папин звонок и подношу динамик к уху.

– Привет.

– Арина, ты обещала к десяти вернуться. Двадцать минут одиннадцатого уже. Все хорошо?

– Да, прости, мы засиделись. Уже вызываю такси.

– Катя с Тимой еще не собираются домой? Может, с ними лучше, чем на такси…

– Я не знаю, – пожимаю плечами в такт словам и смотрю на Катьку.

Мы с ней сегодня почти не разговаривали. Не мирились. Я не извинялась. Тупо все вышло. Максимально тупо.

– Чего там? – Токман подается ближе к столу.

– Да папа спрашивает, домой ты не собираешься? Тип мне одной на такси…

Договорить не успеваю. Катюха уже перекидывает сумку через плечо.

– Как раз собиралась. Тим, подкинешь?

Хлопаю глазами, наблюдая за Катей, которая с первой же секунды собралась домой. Это что-то новенькое.

Азарин на ее вопрос отвечает молчаливым согласием. Потому что в ту же минуту поднимается из-за стола и пожимает Королеву руку.

В машине я намеренно сажусь назад. Но Азарин специально сначала закидывает домой Катюху. Которая, между прочим, живет от него в нескольких километрах. Логичней было бы первой отвезти меня… Ладно.

Катя отстегивает ремень безопасности, а потом резко поворачивается. Ее лицо застывает между сиденьями.

– Не обижаешься же? Мир? – как в детстве, тянет мизинчик.

– Конечно, – цепляюсь за ее палец. – Прости меня, – подаюсь ближе и перехожу на шепот: – Я не хотела на тебя кричать.

– Ум-м-м.

Катрин шмыгает носом. Улыбается и обхватывает меня за плечи с криком: «Обнимашки!»

– Все, всем пока, – разомкнув наши объятия, треплет Азарина по голове и выскальзывает из машины.

Прячу улыбку и откидываюсь на спинку. Чувствую колоссальное облегчение. Не припомню, чтобы мы с Катей вообще когда-либо серьезно ругались, и вот мысли об этой сцене в комнате меня очень сильно мучали, практически больше суток. Чувствовала себя отменной дрянью.

– Ты так и будешь там сидеть?

Вздрагиваю. Совсем забыла, что Тим тоже тут. Ловлю его взгляд в зеркале