Мой худший друг - Мария Николаевна Высоцкая

эти обещанные Анькой страшилки.

– Мы с Даником, – щебечет Катюха и тянет его на шум, который извергает вход, в новую локацию.

– Мы с Королевым…

– Я со Светкой…

Голоса звучат наперебой. Поворачиваюсь к Громовой, и она, шумно выдохнув, пожимает плечами. Это типа смирение или что вообще?

– Идешь? – делает два внушительных шага к источнику шума.

– Ты сегодня смелая? – нагоняю.

– Всегда, – фыркает и переступает порог.

Мы оказываемся в коридоре. Плохо освещенном, с мерзкими белыми вспышками.

Судя по звукам детского шепота, где-то поблизости вмонтирована колонка.

Арина ускоряется, чешет вглубь коридора, а потом резко, с громким писком отскакивает назад.

– Там голова, голова! – верещит так, что закладывает уши.

– Это муляж, пошли.

Беру ее за руку, и она не сопротивляется. Шагает следом.

Какая же Анька молодец. Просто идеальное место выбрала.

Гостиничный коридор с покосившимися на стенах картинами. Где-то вдалеке звук бензопилы. Чувствую, как Арина напрягается, потому что сильнее вцепляется мне в руку.

Толкаю дверь справа от себя. В рожу прилетает какая-то липкая субстанция, похожая на паутину.

Отплевываюсь и слышу смешок Арины. Правда, он быстро сменяется шепотом:

– Там что-то шевелится.

– Ага.

Вспышка лампы с характерным потрескиванием освещает часть номера. Темное окно с массивными плотными шторами, кровать, туалетный столик. В углу бра, окропленное искусственной кровью. На полу, кстати, то же самое. Псевдокровь.

Больше мерзко, чем страшно.

– Давай дальше пойдем.

Громова тянет меня за руку на выход. А когда не получается, прижимается ближе.

Напрягаюсь. Если она не прекратит так жаться, я за себя не отвечаю.

– Ключ поищем.

Выпускаю ее руку, создавая бурную поисковую деятельность. Слышу Катькин визг и дикий ор.

– Он до меня дотронулся, дотронулся, Данис!

Судя по звукам, они от нас метрах в пяти. Громова напрягается и прилипает к стене. Обернувшись, замечаю, что она стоит с закрытыми глазами и считает вслух.

– Ты решила добавить антуража?

– Отстань.

Свет начинает мигать активнее. По коридору проносится скрип, будто кто-то тащит за собой что-то тяжелое. Перед глазами почему-то сразу встает картинка из «Сайлент-Хилла».

Арина вздрагивает и медленно, не открывая глаза, отходит подальше.

– Ай, Тим!

Пищит и заваливается на спину в открытую лазейку. Дверью это назвать сложно. Окно чуть меньше Аринкиного роста.

– Поздравляю, Гарри Поттер нашел потайную комнату, – перешагиваю высокий порог, максимально наклонившись.

Шум приближается. Громова снова ойкает и отползает подальше, активно перебирая руками и ногами по полу.

Закрываю дверь и подпираю ее стулом.

– Что-то мокрое, – взвизгивает и вскакивает на ноги. – Фу, – рассматривает выпачканную чем-то ладонь и начинает активно растирать их друг о друга.

– Стой тихо.

Делаю шаг к ней. Здесь темно. Не на сто процентов, конечно. Легко просматриваются силуэты, и если подойти поближе, то и друг друга мы видеть тоже будем. Возможно, немного смутно.

Арина дышит глубоко. У нее ресницы дрожат, и смотрит она в основном в пол. Изредка взгляд взметается, скользит по моему лицу и снова устремляется вниз.

Желание до нее дотронуться снова выходит на первый план. Аккуратно сжимаю в своей ладони тонкие пальцы и не забываю вдохнуть. Воздуха становится меньше, и дело вовсе не в маленьком помещении.

Внутри разрастается очередной очаг поражения. Моего поражения перед ней, а дальше массовая гибель. Клетка за клеткой.

– Что ты делаешь? – Арина настороженно запрокидывает голову. Облизывает губы.

Лучше бы ты так не делала. Ставлю себе заметку в этот раз не наглеть. Хотя это едва ли возможно. Скорее, просто нереально.

– Лишаю тебя возможности умереть от страха.

Перевожу тему и взгляд. Отлипаю от розовых губ. К черту. Иначе точно все пройдет по нашему «излюбленному» и накатанному сценарию. Она убегает, я догоняю.

– Мне не страшно.

– И именно поэтому ты на мне там чуть ли не повисла.

– Я… Отстань.

Будь здесь чуть больше света, уверен, что увидел бы ее краснеющие щеки.

Снова триггерит.

Я помню. Я знаю, что она мне отвечала. Каждым вздохом. Каждым движением.

На плечах будто до сих пор остались следы ее прикосновений.

– Выключись. Тут никто нас не видит.

Рассекаю расстояние в полшага. Теперь мы практически впритык. Между нами только воздух, просачивающийся через соприкасающуюся одежду.

– И никто не узнает.

– О чем? – шепотом.

Она спрашивает. Обдает мою шею теплым дыханием. Кожа в этом месте покрывается мурашками, они медленно перекидываются на плечи.

– Ни о чем.

– Ты не отстанешь, да?

Отрицательно качаю головой. Теперь уже точно не отстану.

– Ты мне отвечала, – понижаю голос, будто это что-то меняет.

– У меня было помутнение рассудка.

– Не верю.

– Не верь…

В дверь резко что-то ударяется. Она вздрагивает. Цепляется за мою футболку и прячет в ней лицо. Буквально пару секунд, и звук по ту сторону стихает.

Снова тишина.

Арина отступает.

– Нас, наверное, потеряли.

– Мы здесь пятнадцать минут. Еще минимум час, пока они все ключи соберут.

– Терпеть тебя целый час? Я точно двинусь рассудком.

– Ты уже…

Улыбаюсь, за что получаю удар в плечо и смешок, который срывается с ее губ.

– Хамло ты, Тимоша.

– Замри.

Обхватываю ее щеку ладонью. Она мгновенно оторопевает. Не шевелится.

Склоняюсь ближе. Вижу, что уже закрыла глаза. Даже губы разомкнула совсем чуть-чуть и голову запрокинула.

Помутнение рассудка, значит? Врать нехорошо, Арина…

– Говорю же, что не верю, – припоминаю, почти касаясь ее губами.

– Здесь просто темно и никто не видит, – бормочет с легкой улыбкой, не открывая глаза.

– Те, кто видят, что-то меняют?

Кивает.

– Мне на них плевать.

– Твоя самоуверенность просто зашкаливает, – открывает глаза.

– Вижу цель, не