Джулия Стоун - Леди Генри

Графиня позвонила. Через минуту в будуар заглянула Габриэль.

– Подойди сюда, милая, – сказала Адель негромко. – Это письмо должно быть отправлено сегодня же. И позаботься, чтобы его светлости ничего не было известно.

– Хорошо, Адель, я все сделаю, – сказала девушка, беря конверт.

– И вот еще что, – задумчиво продолжала графиня. – Скажи Питеру, что его отсутствие должны заметить. Вечером лорд Генри прикажет затопить камины… Пообещай ему, – графиня нахмурилась. – Впрочем, нет, ничего не обещай. Скажи только – приказ ее светлости.

– Хорошо, Адель.

Молодая женщина обратила свой взор на Габриэль.

– Подойди.

Девушка приблизилась. Ее красные тубы тронула едва заметная улыбка.

– Ближе!

Графиня прищурила глаза и глядела на Габриэль сквозь ресницы.

– Графиня, прошу вас…

Адель потянула девушку за руку, и Габриэль опустилась на колени. Адель нежно поцеловала ее в губы.

Джон Готфрид приедет через неделю. Впрочем, нет, скоро вечер, значит, остается только пять дней. Пять дней ожидания. Вчера во время ужина лорд Генри объявил всем, что телефонировал в Лондон и просил Готфрида вернуться как можно скорее. Ричард, благодарение Всевышнему, пристроен, а за его занятиями и питанием проследит миссис Уиллис. Без помощника графу тяжело справляться с делами, а лучшего секретаря у него еще не было. Итак, скоро Готфрид будет в замке! Адель смертельно побледнела и, сославшись на головную боль, поднялась из-за стола.

И муж проводил ее недоверчивым взглядом.

А сегодня она, пожалуй, проведет время за чтением. Потом пройдется по парку. День был туманный, солнце так и не показалось. Вдвоем с Габриэль они шли по узкой тропе к озеру. Она глядела на серую гладь с оттенком зелени по окоемам, почти у самых ее ног в тяжелой воде покачивались кленовые листья. Пошел мелкий дождь, и женщины раскрыли зонты.

– Идемте домой, графиня, – приглушенным голосом взмолилась Габриэль.

– Что такое? Ты замерзла?

Девушка кивнула. Адель пожала плечами и направилась к замку. На холме возвышался черный парк. Адель почему-то подумала о скоротечности жизни. Так прошло воскресенье. В понедельник приехал Анри. Когда забрезжил день, графиня услышала шум подъезжающей машины. В удивлении откинула она штору – неужели этот повеса Стэйн способен встать в такую рань, чтобы поставить к ее ногам очередную корзину роз? Ну и ну, она недооценивает пылкого мальчика! Но это был не красный «хорьх» Стэйна. К подъезду подкатил зеленый «Оксфорд». Адель поспешно задернула штору, сердце ее бешено колотилось. Она сказалась больной и до вечера не выходила из покоев. В полдень появился лорд Генри, но ему показалось, что жена в крайнем раздражении, и он поспешно удалился. Адель приняла ванну и теперь лежала на диване в бархатном халате. Габриэль массировала ей стопы.

– Вот что, детка, – сказала вдруг Адель. – Пойдешь к господину Анри и скажешь, что я ожидаю его у себя вечером. И надеюсь на его благоразумие.

Габриэль опустила глаза и залилась краской.

Вечер тянулся бесконечно долго, Адель увязала в минутах, как муха в меду. Она прилегла на диван. У нее и в самом деле разболелась голова. Наконец послышались шаги, и в спальню вошел Анри. Адель спокойно смотрела на него, с легким оттенком печали. Все то же бледное лицо, с упрямым подбородком, густыми бровями и мелкими морщинками у глаз. Он стоял, растерянно улыбаясь. Адель холодно поздоровалась и глядела на него, ожидая, чтобы он смутился. Он справился о ее здоровье, она – о поместье на Северном море. Анри смотрел с обожанием на эту соблазнительную женщину, на надменное лицо, плавные линии тела под мягкой тканью, на полуобнаженные груди, между которыми лежал крестик на черном шнурке. Вдруг Адель резко села и выпрямилась.

– Я вижу, граф, вас смущает мой вид, – сказала она. – Одну минуту, я переоденусь.

– Нет, нет, все в порядке, – поспешно ответил Анри, пытаясь поймать ее за руку. Она плавно увернулась и пошла в гардеробную. Молодой граф опустился на стул, пытаясь унять нервную дрожь.

Уже поздно, стоя в потемках на балконе, Анри говорил себе, что эта связь ни к чему хорошему не приведет. Он, наверное, зря приехал. Он не получил согласия этой женщины. Но и отказа тоже не получил… Завтра вдвоем они едут в Слау. Молодая графиня скучает в этом феодальном захолустье. Завтра она наденет черный кардиган, и он распахнет перед ней дверцу машины. Сам не зная почему, Анри испытывал чувство тоски, затерянности, словно оказался на чужбине.

В Слау они провели весь день. Обедали в каком-то местном клубе, где им подали прекрасную курицу гриль и отвратительную рыбу. Анри был оживлен и без конца развлекал Адель разными историями, а она наблюдала за ним своими прищуренными африканскими глазами. Пили кофе и – совсем немного – ром. В глубине зала, в мягком голубоватом освещении играл джаз. Подперев подбородок, Адель наблюдала, как кружатся пары. Весь зал был разрезан на полосы света и тени, и Анри глядел на нее сквозь голубой пыльный луч. Граф почему-то вспомнил, что когда они выезжали за ворота, им попался красный автомобиль, как раз готовящийся свернуть в парк. Они едва не столкнулись, «Оксфорд» проплыл мимо, но Анри успел разглядеть молодое возмущенное лицо шофера, вздрогнул, но не шелохнулся и продолжал вести машину. Адель и бровью не повела, ничего не стала объяснять, а он боялся спрашивать. При этом воспоминании графом снова овладело желание близости с Аделью, желание сильное, унизительное для него, которое он не мог побороть. И он сказал ей об этом. Адель глядела ему в глаза, лоб его покрылся испариной. Волнуясь, он стал говорить о том, что это нехорошо, это преступление, он вполне осознает, что они связаны родственными узами, а так получается некоторое…

– Кровосмешение, – подсказала Адель.

Его бросило в жар, он вынужден был отереть лицо – так он был изумлен и напуган. Она потянулась к нему и шепнула на ухо:

– Поедемте в отель, Анри, все будет хорошо… Они спустились вниз, получили в гардеробе верхнюю одежду. Анри помог своей спутнице надеть кардиган, и она, не оглядываясь, медленно пошла к выходу. Он застыл, с любовью глядя на нее, пока швейцар открывал перед нею дверь, за которой стеной стояла ночь.

Наутро, когда весь город был сокрыт туманами, и за окном – все та же сырость, все та же мгла, они не разговаривали. Адель, не глядя на графа, расхаживала взад вперед по комнате, собирая предметы туалета. Посмотрела в окно, подошла к зеркалу. Он позвал ее, она не обернулась, занятая какой-то сложной застежкой. Они стали как чужие, словно и не существовало этой ночи нежности. Может быть, именно из-за этого, потому что теперь, с рассветом, каждый был на своем месте. Адель надела платье и накрасила губы.