Мерилин Лавлейс - Дыхание любви

В проеме темнел силуэт другого мужчины. Высокого, стройного, со спортивной фигурой. Она в замешательстве отступила, узнав Райана Макманна. В холле воцарилась напряженная тишина.

Райан молча смотрел в растерянное лицо хозяйки и думал о том, что поступил опрометчиво, импульсивно решив приехать к ней домой. Но удержать себя от этого ему не удалось. Очень хотелось посмотреть, как живет эта женщина, какой у нее дом, а главное – снова увидеть ее, заглянуть в глаза, вдохнуть тонкий, едва уловимый аромат нежной смуглой кожи.

Как и предполагал Райан, дом Карли походил на многие другие, построенные в Монтгомери и других городах юга. Несмотря на полутьму, Райан разглядел темно-серые деревянные ставни, предохраняющие от яркого солнечного света и сильных ветров, дующих с океана. Такие дома, как у Карли Сэмюелс, Райан видел во Французском квартале Нового Орлеана – старой застройки, но чистые и покрашенные в светлые тона. Каждый был окружен хорошо спланированным небольшим садиком с разнообразными южными цветами, издающими дивный сладковатый аромат. Стены домов были увиты плющом, а во внутренних двориках росли лианы и красовались цветы в кадках и горшках.

Райан привык видеть Карли в военной форме, но сейчас она была одета по-домашнему – в джинсы и тенниску, и от этого у него сильно забилось сердце. Он окинул взглядом ее густые, падающие на плечи волосы и едва удержался от искушения прикоснуться к ним. И все-таки… не следовало узнавать в справочнике адрес Карли и мчаться к ней.

Она наконец преодолела замешательство и растерянность.

– Как вы узнали мой адрес?

– Из телефонного справочника.

– И… что значит ваш неожиданный визит?

– Я хотел еще раз извиниться за свое поведение.

– И решили, что поздний вечер – самое подходящее время для этого? – Поскольку Райан молчал, Карли продолжила: – Любопытно, за что именно вы просите у меня прощения? За непочтительное высказывание о представителях закона? За синяки, появившиеся у меня на руке после вашей железной хватки? Или за поцелуй?

В ее голосе Райан уловил насмешку и легкое раздражение. Господи, ну зачем он приехал сюда? Как глупо стоять здесь и выслушивать эти ироничные реплики! Надо немедленно попрощаться и уйти. Сесть в машину и поехать в какой-нибудь бар. Выпить вина, помянуть несчастного Билли Хоупвелла, просто посидеть в одиночестве и поразмышлять… Но повернуться и уйти нет сил. Хочется еще немного побыть рядом с этой женщиной, и пусть она упрекает его, язвит, насмехается.

– Мне тоже было бы любопытно кое-что узнать, – сказал Райан. – Вы всегда мыслите строго по пунктам?

– Простите?

– Во-первых, во-вторых, в-третьих… Всегда все раскладываете по полочкам?

От улыбки Карли Райана снова охватило волнение. Не такая уж она строгая и надменная. В ней ощущается внутреннее тепло, даже доброта. Очевидно, работа накладывает на Карли отпечаток холодности, а в жизни она приветливый, искренний человек.

– Во-первых, я хочу извиниться за свое грубое высказывание по поводу бессовестных юристов, – насмешливо начал Райан. – Во-вторых, я и сам не ожидал от себя такой быстрой реакции и перехватил вашу руку импульсивно. И в-третьих… – Он запнулся и опустил голову.

– Продолжайте, Райан, вы так бойко начали и вдруг замолчали!

Как ответить? Что он мечтает снова поцеловать ее? Признаться, что Карли снится ему ночами и даже во сне он не перестает думать о ней? Напрасно он приехал сюда.

– И в-третьих… Открывая дверь, вы сказали что-то про креветки. Идите ешьте, а то они остынут.

Райан развернулся и зашагал по дорожке, в конце которой был припаркован его “бронко”, но Карли остановила его:

– Я с удовольствием угощу вас креветками, Райан. Хотите?

Он не сразу обернулся.

– Вы приглашаете меня?

– Да.

Сказав это, Карли покраснела. Как глупо она поступает! Для чего ей приглашать Макманна? Он свидетель обвинения, а не гость. Да и время весьма позднее для визита малознакомого мужчины!

Райан вернулся, остановился на пороге и, усмехнувшись, спросил:

– Вы приглашаете меня в гости для того, чтобы, накормив креветками, снова начать допрашивать? Так сказать, в неофициальной обстановке?

– Не беспокойтесь, я не буду донимать вас вопросами.

– Даже когда я доем все креветки?

– Слушайте, Райан, вы ведь взрослый умный человек, знаменитый спортсмен, а ведете себя как ребенок! Последний раз спрашиваю: хотите креветок с холодным пивом или нет?

Она посторонилась, пропуская его в дом. Райан смущенно стоял в холле.

– Может, я и неглупый человек, но уже давно не знаменитый спортсмен. Я заключенный. Кстати, вы не боитесь впускать меня в дом и оставаться наедине с уголовником?

– Теперь поздно об этом думать. Вы уже в доме. Проходите в гостиную, располагайтесь.

Райан направился в гостиную. Глядя ему вслед, Карли невольно залюбовалась его прекрасной фигурой, широкими плечами, накачанными мышцами и удивительно легкой, немного пружинящей походкой. На нем была все та же бледно-желтая сорочка с расстегнутыми верхними пуговицами и темные брюки. Выразительное смуглое лицо, проникающий в душу взгляд больших ярко-синих глаз, черные, коротко стриженные волосы… В прежние времена про таких мужчин в романах писали: “дьявольски красив”.

Подойдя к камину, Райан посмотрел на стоящие на каминной полке фотографии в рамках. Карли остановилась рядом с ним.

– Кто это? – Макманн указал на одну из фотографий.

– Мой дед.

– Судья?

– Да. – Карли удивилась, что Макманн запомнил ее рассказ о дедушке.

– Это он на своей ферме?

– Да, – улыбнулась Карли. – А это наш старый мул, которого дед очень любит. Честно говоря, отвратительное животное!

– Почему?

– Злой, упрямый, строптивый.

– В детстве он часто досаждал вам? – усмехнулся Райан.

– Да, пока я не поняла, как с ним обращаться. – Райан взял в руки другую фотографию, запечатлевшую Карли и ее мать на фоне памятника Вашингтону. Миссис Сэмюелс, член палаты представителей конгресса США, радостно улыбалась. Она только что победила второй раз на Выборах и очень гордилась собой.

– А вы похожи на мать, – заметил Райан.

– Спасибо.

Секундой позже Карли подумала, что, возможно, Макманн и не собирался делать ей комплимент, а просто констатировал факт. Но миссис Сэмюелс была так привлекательна, что, когда Карли сравнивали с ней, она всегда расценивала это как комплимент. Мать Карли, с выразительными темными глазами, пышными волосами, нежной смуглой кожей и очаровательной улыбкой, была воплощением элегантности, изысканности, респектабельности.

– А этот молодой человек? – Макманн взял еще одну фотографию. – Кто он? Ваш друг или любовник?