Сара Дарлингтон - Он принадлежит мне

— А почему ты сама не можешь позвонить ему и сказать всё это?

— Потому что мой телефон отключится, и я не смогу позвонить вам обоим. Вторая услуга... ты не могла бы завтра встретить меня в аэропорту в Роаноке?

Она что, нюхала клей в детстве? Это же два часа езды!

— Ну? Я тебя когда-нибудь просила о чём-то? Мой самолёт прилетает в 8:39 утра. У меня нет с собой огромных сумок, ничего такого, так что ты можешь поехать на своем "Порше". Ну же! Я знаю, ты любишь ездить в горах, когда встаёт солнце. Я даже встречу тебя снаружи. Можешь сделать это для меня?

— Почему ты летишь обычным рейсом, а не с Лео?

Она тяжело дышала.

— Я не хочу говорить об этом.

— Ну, я не собираюсь ехать за тобой, пока ты этого не сделаешь.

Не знаю, то ли телефон Клары отключился, то ли она сама выключила его, но наш разговор внезапно прервался. Ну и нервы у неё, если она просто ожидает, что я брошу всё и помчусь ей на помощь. Видимо, сёстры для этого и существуют... но, всё же.

Мой телефон снова загудел. На экране высветился другой, неизвестный номер.

— Что? — ответила я, моё терпение иссякло.

— Это снова Клара.

— Да, я поняла. Я заберу тебя завтра.

— Спасибо. Я действительно, ценю это.

— Ага, хорошо. Пока.

Мы обе одновременно отключились. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Почему между нами всё всегда вот так происходит? Всю жизнь. Я даже не знаю, в какой миг всё пошло неправильно, или почему мы не можем нормально общаться, но я не хотела анализировать это сейчас. Я должна позвонить Лео и передать ему замечательные новости от Клары.

Я набрала знакомый номер, но его телефон всё звонил и звонил. Как раз в ту секунду, когда я решила, что он игнорирует мой звонок, Лео ответил.

— Мэгги! — его голос был жизнерадостным. — Что случилось, куколка?

При слове "куколка" моё сердце подпрыгнуло в груди. Дыхание стало прерывистым, и клянусь, я чувствовала, как кровь пульсирует по моему телу. Я знала, что он пьян; голос был таким, словно Мэддокс принимал ванну в бокале с "Мартини". Обычно это беспокоило меня, но не сегодня. Сегодня я была просто счастлива, услышав его голос. Может быть, было просто приятно... а, может, было нечто большее?

— Привет, Лео, — поздоровалась я, мой голос был слегка напряжённым. — Где ты?

— В каком-то баре. Кстати, хочешь присоединиться ко мне?

— Не могу. Я в Блу-Крик.

— Чёртов Блу-Крик.

Я захихикала.

— Итак, а что ты делаешь в этом "каком-то баре"?

Я едва могла слышать его на фоне шума.

— Я здесь с Винсом и Тони, — прокричал он. — Мы выпиваем, и я хотел бы, чтобы ты оказалась здесь. Что ты делаешь?

Он хотел бы, чтобы я была там? Я пыталась не придумывать слишком много подтекста в этом предложении. Я знала, что у него была какая-то ссора с Кларой. Наверное, он хотел бы, чтобы я была там, потому что ему нужен был друг.

— Я сижу в уборной и разговариваю с тобой. Робби ужинает с нами. У него есть дочка. В данный момент они оба находятся на нашем заднем крыльце, а я сижу в уборной.

Прозвучал резкий глухой стук, как будто Лео свалился со стула. Иногда такое случалось, когда он был пьян.

— Мэгс! Я же говорил тебе дождаться меня. Говорил тебе, что позабочусь о нём. Что, чёрт подери, он делает в вашем доме?

— Хороший вопрос. Это был безумный день.

— Ещё какой! Выбирайся из уборной и скажи этому мудаку, чтобы убирался домой. Не говори "мудак". Не при его дочке и всё такое, но иди, и скажи ему, чтобы убирал свою задницу с вашего крыльца, вот что я имею в виду. У него нет никакого права там быть. Он потерял это право давным-давно.

— Где Клара? — спросила я. Вопрос просто слетел с моих губ. Я не хотела разговаривать о ней, но мне нужно знать, что между ними произошло. И я совершенно точно ни секунды больше не хотела говорить о Робби.

— В Бруклине.

— Не конкретный ответ. Пожалуйста, подробнее.

В трубке стало тихо, как будто Лео нажал на паузу. Наверное, он вышел на улицу, потому что когда Мэддокс заговорил, его голос был намного яснее. — Не знаю, что, чёрт подери, я делаю. Ты должна была видеть, как она сбежала от меня в метро сегодня... как будто я искромсал её любимую собаку. — У него вырвался звук, который я бы назвала рычанием. — Проклятие. Между любовью и ненавистью тонкая грань. Как ты думаешь, возможно ли влюбиться в кого-то, кого ты ненавидел всю жизнь?

Он использовал слово на букву "Л", и меня затошнило. Но слово на букву "Н", дало мне странное чувство надежды. Если он так сильно её ненавидел, то, как мог любить её?

— Не знаю, потому ли, что ты пьян, но я не могу понять смысла твоего вопроса. Если ты кого-то любишь, то просто любишь. Со всеми недостатками. Ты не можешь любить и ненавидеть одновременно — это так не работает. Любовь — это всё или ничего. Иногда твои собственные проблемы встают на пути, но когда ты отбросишь в сторону весь хлам, то обнаружишь, что в основе всего лежит любовь.

— Кто бы догадался, что ты такая проницательная? То есть, если исходить из твоих слов... если я нравлюсь Кларе, то тогда она не может одновременно и ненавидеть меня? Теперь весь вопрос стоит как "или/или"?

И что мне сказать? Я думала, что мы говорим о чувствах Лео к Кларе, а не наоборот. А потом меня осенило, что Лео спрашивает у меня обо всём этом потому, что его чувства к Кларе всерьёз. Бо-же-мой. Но, он же мой лучший друг! Почему Мэддокс не влюбился в меня вместо неё? Что, если Лео влюбился в Клару лишь потому, что я всегда была недоступной? Что, если моя возможность сделать его своим улетучилась ещё много лет назад? Что, если он уходит от меня прямо в этот момент?

— Я должен идти, — внезапно проговорил Лео, не дожидаясь моего ответа. — Мне нужно быть в одном места. Теперь иди и скажи Робби, чтобы он убирался с вашего крыльца. Пожалуйста. Мы увидимся с тобой завтра и вместе с ним встретимся. Хорошо?

— Хорошо. — Я должна дождаться завтрашнего дня. И надеюсь, завтра будет ещё не поздно сказать, насколько Клара ему не подходит, и насколько подхожу я. — Всегда, — произнесла я.

— Всегда, — затем он отключился.

После нашего разговора мои эмоции перемешались. С одной стороны, мне нравилось, когда Лео рядом со мной, всегда меня ищет, даже когда в сотнях миль от меня. Но, с другой, когда он говорил что-нибудь приятное о моей сестре, мне было больно. Что ещё хуже, теперь я должна вернуться назад и заставить себя вести вежливую беседу с Робби, который только что сообщил мне, что хочет быть мне другом.

Внезапно на меня нахлынула усталость и нежелание разговаривать с кем-либо.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — заявила я, заглянув на крыльцо. — Собираюсь пойти прилечь. — Я выдавила улыбку для Валери, закрыла стеклянную дверь и ушла, не посмотрев никому в глаза.