Елена Некрасова - Гиль-гуль

Они заказали еду в ресторанчике на Цзефандадао, пока что принесли чай и соленое печенье, за окнами потихоньку смеркается. Юнь-цяо чувствует, что чем-то раздражает Сян-цзэ, но продолжает рассказывать. В новом спектакле по рассказу Пу Сун-лина она будет играть бесовку Ли, это большая сложная роль. Красавица Ли умерла девственницей, а после смерти превратилась в беса и полюбила степенного студента Цзы-мина, своими ласками довела его до полного истощения и чуть не лишила жизни. Но Ли не хотела его смерти, просто заигралась… Хорошо еще, что у Цзы-мина также была и другая любовница — мудрая Лянь-сян, которая собрала в горах целебные травы, излечила студента от могильного яда и пристыдила бесовку, лившую слезы у постели умирающего. Эта Лянь-сян тоже не была человеком, была лисой с южных гор, но не из той породы лис, что поправляют за счет людей свои силы. И вот, ухаживая за выздоравливающим Цзы, обе девушки сильно сдружились и полюбили друг друга, как сестры…

Юнь-цяо рассказывает воодушевленно, Сян-цзэ не перебивает, просто надо побыстрее отделаться. Второй раз Юнь-цяо увязалась за ней в магазины, странная девочка, подружек, что ли, нет у нее?

…а потом Ли исчезла и больше не появлялась, потому что поняла, как сильны ее чары и не хотела больше никому вредить… Она, конечно, очень страдала, земля ее не принимала, и носилась она по ветру среди полей и лесов, появляясь то здесь, то там, и душа ее жаждала быть человеком… Студент Цзы и Лянь-сян тоже сильно по ней тосковали, и вот в один прекрасный день по городу пошли слухи, что у одного богача, торговца Ши, умерла юная дочь, а к вечеру вдруг воскресла и говорит отцу и матери, что она совсем не их дочь, а покойная дочь судьи Ли и возлюбленная студента Цзы, а душа их бедной дочки теперь далеко…

Сян-цзэ недоумевает — как мог старик доверить эту роль своей внучке? До сих пор она играла только странствующего монаха, и даже в этой бессловесной маленькой роли Сяо Юй находил массу недоразумений, а тут… Гримом можно подправить лицо, костюм скроет недостатки фигуры, а слабый неустойчивый голос? А угловатые манеры? Что говорить, любой юноша куда лучше сыграл бы роль соблазнительной бесовки, чем нелепая Юнь-цяо…

…А дело было так. В своих метаниях бесовка Ли случайно залетела в дом торговца и увидела, что на постели лежит умирающая девушка, в беспамятстве устремилась к ней и слилась с ее телом. Но вот беда — эта девица Ши совсем не блистала красотой, и, посмотрев на себя в зеркало, Ли горько заплакала и застыдилась своего вида. Как теперь показаться студенту? Став человеком, она готова была бежать к нему с радостной вестью, а теперь принялась выть и стонать, а потом легла в постель, накрылась одеялом и так лежала больше недели, не принимая ни пищу, ни питье. Все ее тело стало опухать и покрываться зудящими корками, а на девятый день вдруг кожа слезла и Ли стала красавицей, как и прежде. Тут же сыграли свадьбу, и зажили они счастливо втроем: Цзы-мин, лиса Лянь-сян и Ли, ставшая теперь человеком…

Наверняка старый хитрец что-то задумал, в противном случае безголосую толстуху освищут при первом же выходе и пьеса провалится. Может быть, именно это ему и нужно? Сегодня Сян-цзэ ничего не купила, кроме цветочного мыла и пары теплых чулок, выходной пропал зря… зато Юнь-цяо довольна покупками — теперь есть из чего шить костюмы. Такие кисти брать или сякие? Не тонковата ли золотая нитка? Какие шаровары подойдут к розовому платью? Посторонний наблюдатель не усомнился бы в том, что юная ученица спрашивает совета у маститой портнихи Сян-цзэ. А Юнь-цяо сшила уже не меньше сотни костюмов…

…Вскоре у Лянь-сян родился сын, а сама она захворала и с каждым днем все больше слабела… но вот что странно — она не пускала к себе врачей, как будто хотела умереть, и говорила: «Перестаньте же плакать, я рада умереть, возможно, мне тоже удастся стать человеком, и мы снова встретимся…» С этими словами Лянь умерла, и ее труп превратился в лисицу, так что хоронить пришлось в закрытом гробу. Прошло лет десять, и вот однажды в дом стучит нищенка и просит купить у нее девочку, а девочка эта — вылитая Лянь-сян. Цзы-мин с женой, конечно, сразу же купили ее и стали расспрашивать, но девочка их совсем не помнила, говорила, что зовут ее Янь и она три года как сирота, хотя вся ее наружность — и лицо, и манеры, и голос… тогда Ли сильно шлепнула ее по затылку и закричала: сестрица Лянь, а сестрица Лянь! И девочка что-то смутно стала припоминать, как будто просыпаясь ото сна, и вдруг воскликнула: «Да, да! Ну конечно! Ты та самая сестрица Ли, что стыдилась быть бесом!» И рассказала им, что когда она родилась, то сразу же заговорила, но это было сочтено зловещим знаком, и родители стали поить ее собачьей кровью, чтобы снять проклятие. От этого сознание прошлой жизни помутнело, а затем исчезло… Потом она познакомилась со своим сыном, который был старше ее на год, и стали жить все вместе, как прежде. А весной Ли и новая Лянь-сян говорят Цзы-мину: «Мы в двух жизнях своих были дружны и больше не хотим разлучаться. Надо бы зарыть наши кости в одну яму, чтобы и после всегда быть нам вместе». Цзы согласился, достал из могилы лисий скелет, отнес на могилу дочери судьи Ли и похоронил их вместе…

Конечно, Сян-цзэ сердита только на себя, не надо было идти на поводу. Девочке надо принимать витамины, сероватая бледность кожи еще не признак болезни, но питается она явно не правильно…

— А ты придешь в пятницу? У нас, считай, премьера «Санчакоу», Тан-хоя теперь играет новый актер, Чжу Дэ, дед говорил?

— Не получится, в среду мы уезжаем в Шанхай.

— Ух ты! На экскурсию?

— Ну, если Алексей Григорьевич захочет остаться на выходные… а так по работе, конечно.

— А я никогда не была в Шанхае, я вообще нигде была, только в Чанша, но там неинтересно… На автобусе поедете?

— На поезде.

— Жаль… А то я бы с вами напросилась, дед меня с вами точно бы отпустил…

Все-таки ужасно наглая девица, наглая и бездарная… Особенно противно, когда люди ведут себя так нагло, не имея на то оснований. Наверное, хочет походить на старика… а зря, не ее случай. У Сян-цзэ начинает болеть голова, в правом виске уже пульсирует тупая боль, надо поскорее на воздух. Она знает, что еле заметный надбровный шрам постепенно наливается кровью. Этот шрам — подарочек Сяо Юя… он как лакмусовая бумажка, стоит ей всерьез разозлиться, сразу — напоминание… Так. Надоело.

Аппетита все равно нет, тем более при виде того, как Юнь-цяо расковыривает и уплетает голубя. Сян-цзэ терпеть не может это коронное блюдо местной кухни — голубь целиком запекается на углях, в перьях… Фу. Надо ж было заказать эту дрянь. Запах горелых перьев. Сейчас Сян-цзэ «вспомнит» о каком-нибудь важном деле, попрощается и быстро уйдет…