Людмила Макарова - Другое утро

– Ладно, – вздохнула Ира. – Ладно, Максим Павлович, я посмотрю, что тут у вас в бумагах.

В бумагах на первый взгляд не оказалось ничего необычного. Вот только цифры оборота и прибылей, венчавшие план Максима, выглядели, конечно, куда внушительнее, чем теперешние, на это нечего возразить.

– Здорово! – искренне восхитилась Ира красоте и выверенное™ каждой строчки.

– Конечно, при таких оборотах без кредитов не обойтись, но это – нормальное явление на любой фирме.

Главное, чтоб все ликвидно было, хорошая динамика и задолженность держалась в определенных рамках. Как любил говорить наш преподаватель по финмену – в бизнесе нет вопроса, сколько денег потратить, в бизнесе есть вопрос, сколько получить на каждый потраченный доллар.

– А финмен – это что? – спросила Ира.

– Финансовый менеджмент, – вскользь, как само собой разумеющееся, пояснил Максим.

– А… – уважительно протянула она. Финмен – это серьезно. Финмен она в университете не изучала.

Максим явно красовался своей продвинутостью и приобщенностью к таинственному и не всякому смертному доступному миру процентов, акций и курсов валют.

Приобщенностью хотя бы на словах и бумаге. Странно, что раньше Ира не замечала его смешной детской склонности красоваться этаким молоденьким петушком. Худеньким, неопытным, не особенно цветастым, но ведь петушком, а не какой-нибудь там непродвинутой глупой курицей! Хорошо хоть она никогда не заблуждалась насчет его отношения к ней. Понимала, что в ней его интересует лишь возможность заработать, пусть не особенно много, но ведь с чего-то надо начинать путь в большой бизнес. Что ж, мальчик знает, чего хочет, а это не так уж мало стоит в этой жизни. Она, например, в его возрасте и понятия не имела, ради чего стоит спать со своим начальником. Ей и в голову не приходило, что она такая великая ценность, чтобы за секс с ней полагалось вознаграждение. Хотя чего на зеркало пенять, сама затащила мальчишку в постель.

– Финансовый менеджмент? – повторила она тоном прилежной ученицы. – Отлично. Жаль, что я ничего не понимаю в финансовом менеджменте. Зато, смею надеяться, чуток смыслю в детской литературе. Так что, если позволите, Максим Павлович, просмотрю ваши предложения по авторам.

Максим пожал плечами и повернул к ней свой безупречный мужественный профиль. Не профиль, а произведение искусства. Залюбуешься. Тем более что в перечне авторов, серий и тем любоваться было не на что. Стандартный набор.

– Это еще что… – мечтательно протянул Максим, встал и заглянул в список через Ирино плечо.

Ира напряглась и уже не могла сосредоточиться, потому что, как большинство пишущих людей, терпеть не могла, когда заглядывали через плечо.

– Это еще что! На книжках все равно приличных бабок не срубить. Надо к ящику подбираться, к видео.

Сценарии, сериальчики, программы. Это совсем другое дело и с издательством хорошо сочетается. Там, на телике, правда, гадюшник еще тот, но при желании можно пробраться. У Эдика есть кое-какие концы. Представляешь, как здорово: пошла книжка хорошо, раз – и быстренько видео состряпали. Сериал или мультик какой. Ир, хочешь по своей сказке мультик, а?

Заканчивая свою восторженную тираду, Максим привычно и незаметно уселся перед ней на корточки, перешел на ты и даже положил ладонь ей на колено.

– Не хочу, я ничего не хочу! – дернулась она в ответ то ли на его предложение о мультике, то ли на его прикосновение, то ли на все вместе.

Максим быстро встал, перебрался на свое место и, собирая бумаги в черную кожаную папку, резким, отстраненно-деловитым тоном спросил:

– Почему?

Ира могла бы объяснить. Объяснить, как, ложась спать, каждый вечер мечтала о своем детском издательстве. Настоящем, добром, умном. Как бродила по книжным и смотрела на детей и родителей. Как каждую уходящую в печать рукопись с трудом отрывает от себя, без конца перечитывая и делая правки. Как каждую новую книжку гладит и нянчит, словно новорожденное дитя. Как помнит до сих пор свою первую самостоятельно прочитанную книжку – сборник экзотических африканских сказок без обложки. Эти сказки ей не читали вслух, думали, что она еще мала. А она прочла сама и долго плакала над историей о несчастном пауке и над оборванными невесть кем и когда страничками, из-за которых нельзя было узнать, чем закончилась история про умную обезьяну. Потом была книжка про коня по кличке Зайка, спасшего своего хозяина-пограничника. Потом… Она и сейчас уверена, что человек начинается с первых книжек. И не одна она уверена – у Высоцкого есть такие строчки: «Какие книжки в детстве ты читал…» Вот она хочет издавать такие книжки, которые стоит читать в детстве. И все.

Совсем не сложно, и она вполне может это объяснить Екатерине Михайловне, например, или Ленке, или Аксенову. Но не Максиму. Только не Максиму. Максим скажет, что все это – туфта, к оборотам, кредитам и процентам отношения не имеет. И ей нечего будет возразить, потому что он прав. Действительно не имеет.

– Потому что не хочу, – так и не придумала лучшего объяснения Ира.

– Почему? – не отставал Максим, упорно пытаясь поймать ее ускользающий, виноватый взгляд. – Тебе что, деньги не нужны?

– Нужны.

– Ну так в чем проблема? Башку подставлять не хочешь? Давай я буду подставлять. Было б за что.

– Не в этом проблема. Я просто не хочу. Не хочу – и все. И потом… Непонятно, как мы будем работать с такими объемами, если нам и теперь-то деньги не спешат возвращать. Сам видишь – все больше и больше задерживают платежи. Если так дальше пойдет, то мы не то что объемы увеличивать, а и этот кредит не сможем вовремя закрыть.

Ума не приложу, что делать.

– А я тебе о чем? О том же. Пока мы мелочь пузатая, всем на нас плевать. Мы погоду не делаем. А нормальные бабки можно только на хороших вложениях и хороших объемах сделать, это-то тебе понятно?

Ей было непонятно. Ну совершенно непонятно, с какой стати небольшие деньги поставщики не возвращают, а большие будут возвращать? Но разбираться в этом сейчас не хотелось.

– И вообще, я же сказала – не хочу.

– Так… – протянул Максим, дергая туда-сюда «молнию» на своей папке. И вдруг, так и не застегнув, со всей силы бросил ее об пол, бумаги рассыпались, разлетелись, помялись. – Чего же ты хочешь?

– Спать, – честно призналась Ира. Ей было жалко ни в чем не повинную папку, бумаги, в которые вложено столько труда, и Максима, которому приходится иметь дело с непродвинутой теткой, но ей по-прежнему, если не еще больше, хотелось спать.

– Понятно! – ухмыльнулся Максим и уставился в окно. – Значит, стоящий мужик попался…

Ухмылка совсем не шла его благородному красивому лицу, и Ира поморщилась. Он уловил Ирино недовольство, оторвался от вида за окном, внимательно рассмотрел ее растрепанные после шикарной вечерней прически волосы и круги ночной усталости под глазами, еще раз ухмыльнулся, еще раз процедил сквозь зубы: «Понятно!» – и вышел из кабинета, по пути поддев ногой все ту же многострадальную папку. Ира встала вслед за ним, собрала ни в чем не повинные странички, аккуратно разгладила и сложила в папку.