Мара Фицчарлз - Музыка любви

— Ханна знает, кто я. Я больше не мог скрывать это от нее. Она беременна.

— Я знаю. Она сказала мне об этом неделю назад, еще до того, как мы с вами встретились. Вот почему я проверял вас. Честно говоря, я считаю, она достойна… лучшего.

Шон напрягся. Что ж, подумал он, придется проглотить и это.

— Ну а теперь давайте договоримся, что наши отношения с Ханной никого не касаются, — продолжил он. — Меня привело сюда то, что не менее важно для нее, — будущее ребенка. Ханна заявила, что ей ничего не надо и что она ничего не ждет от меня. Она не собирается подавать иск. — Он сделал многозначительную паузу. — Но я — отец. Ребенок Ханны мой. И я пришел за советом, как мне учредить для него фонд опеки.

— Ее слова достаточно для меня, — спокойно заявил Таннер. — Ханна не спит с кем попало… Если она сказала, что это ваш…

— Ребенок мой, — нетерпеливо повторил Шон. — И я хочу быть уверен, что его будущее обеспечено. Независимо от того, как сложатся наши отношения с Ханной.

— Я понимаю.

— Надеюсь. Вообще-то я рассчитывал на ваше понимание и на вашу поддержку.

— Почему вы пришли ко мне вместо того, чтобы обратиться к своему адвокату, который ведет дела вашего уважаемого семейства? — Таннер пристально взглянул на собеседника.

— Две причины. Первая — я хочу сохранить все это в тайне. Не то чтобы я не доверял нашим юристам. Вовсе нет. Но… никто не знает о моих отношениях с Ханной.

— Вы что же, стыдитесь ее? — нахмурился Джемисон.

— Боже упаси, напротив! — поспешил заверить его Шон. — Я не хочу обрекать ее на деловые отношения с чрезмерно самоуверенными слугами нашей семьи, если что-то со мной случится. Это и есть вторая причина. Поверьте, взгляды моего деда на современную мораль остались неизменными, и если вы, так же как и я, хотите защитить Ханну, то вам нетрудно понять мои чувства.

Таннер ответил легким поклоном.

— То, что связывает нас с Ханной, очень личное. Еще раз повторяю — я хочу обеспечить нашего ребенка. Он не должен подвергаться тем же преследованиям, от которых так страдают члены нашей семьи.

Таннер поднял руки:

— Я все понял.

— Не вдаваясь в детали, Джемисон… — Шон подался вперед, упираясь локтями в стол. — Ханна, сама о том не ведая, гарантировала мне получение крупной суммы денег.

— Вы сообщаете такую потрясающую новость и не хотите вдаваться в детали?

Шон смотрел на мужчину, сидящего напротив. Оказывается, не так-то просто убедить в чем-то малознакомого человека, даже если это кузен Ханны. Он знал, что она доверяет Таннеру. Вот почему он решил возложить на Таннера заботу о Ханне и ребенке.

Его взгляд скользнул по фотографии, стоящей на столе.

— Вы брат Э.М. Джемисон? — спросил он, рассматривая фото.

— Да, — кратко подтвердил Таннер.

— Вы заботитесь о своей сестре? Охраняете ее личную жизнь от посторонних глаз? Я не припомню, чтобы где-нибудь видел ее фото. Оно отсутствует даже на обложках ее книг.

— При чем тут это, Девлин? — Таннер нетерпеливо заерзал на стуле. — Эмили не имеет отношения к нашему разговору.

— А вот тут вы ошибаетесь! Ситуация аналогичная.

— Девлин, — прервал Таннер, теряя терпение. — Вы так и не удовлетворили мое любопытство. Что вы имели в виду, говоря, что Ханна гарантировала вам получение кругленькой суммы денег?

— Не мне, — поправил Шон. — Каждый пенни пойдет ребенку.

— Прекрасно, — согласился Таннер. — Это очень благородно. Но…

— Вы не одобряете?

Таннер прикрыл глаза, как будто просил Всевышнего дать ему силы.

— Послушайте, Девлин, не мое дело судить о вашем образе жизни. Хотя если бы не Ханна, наверное, я высказал бы вам все, что думаю по этому поводу. Но поскольку вы обращаетесь ко мне, как к профессиональному юристу, я пытаюсь держаться в рамках. Я подберу соответствующие документы, чтобы приступить к созданию фонда опеки. — Он помолчал. — Я учту ваше пожелание сохранить конфиденциальность. И все же нам не удастся избежать некоторых вопросов и уточнения деталей.

— Я и не рассчитывал на большее, — согласился Шон, про себя поражаясь позиции Таннера Джемисона.

— Вы нашли что-то смешное в моих словах?

— Я просто отметил схожесть наших позиций. И вы и я защищаем свою семью, ее право на частную жизнь. Обороняясь, когда это право оказывается под угрозой. — Он кивком головы указал на фотографию. — Передайте вашей сестре, что я в восторге от ее книг. — Нетерпение Таннера возрастало с каждой секундой. — И поблагодарите за билеты на концерт. Правда, они вызвали у меня скорее раздражение, нежели восторг, но жест вашей сестры полон доброты. Ханна была очень довольна.

— Вы пойдете с ней на концерт? — спросил Таннер.

— Нет, — быстро ответил Девлин.

— Ревнуете к Шону Майклзу?

Шон проворчал:

— Забавно. Оказывается, я…

— Не стоит, — посоветовал Таннер.

— Да нет, правда забавно! — Шон не смог удержаться от улыбки, которая готова была перейти в безудержный смех. — Разве мужчина может ревновать к самому себе?

— Большинство мужчин могут ревновать к кому угодно, — усмехнулся Джемисон.

— Но я не большинство, господин адвокат, — заявил Шон и, приняв окончательное решение, протянул ему руку: — Шон Майклз к вашим услугам!

Кузен Ханны изумленно посмотрел на него:

— Вы?

— Профессиональное доверие, — усмехнулся Шон, — надеюсь, не покинуло эту комнату?

— Сдаюсь. — Джемисон улыбнулся в ответ. — Ханна знает?

— Разумеется, но ей необходимо время, чтобы свыкнуться с этим, а мне — чтобы принять некоторые решения. Я беспокоюсь о ней и не могу допустить, чтобы ее публично оскорбили или чтобы она стала жертвой моей популярности. Мне кажется, у нас может получиться что-то особенное, не похожее на других. Но я должен дать ей время. Вы понимаете мою позицию, Джемисон?

— Которую? Деньги? Привилегии? Популярность? — шутя переспросил он.

Шон расхохотался:

— Все вышеозначенное, адвокат. Спасибо, что поняли с полуслова.

— Нет проблем, — небрежно бросил Таннер. — И все же объясните, как Ханна сделала для вас еще один миллион.

— «Песня Ханны», — ответил Шон. — Мое последнее и самое лучшее произведение. Она достигнет пика популярности.

— И каждый пенни пойдет ребенку?

— Именно поэтому я здесь. Я тороплюсь все уладить, так как на следующей неделе должен уехать из города.

— Что ж, отлично. Мы приступим к делу немедленно. Итак, мистер Девлин, мне необходимо кое-что уточнить…

Ханна уже почти заснула, когда раздался звонок в дверь. Проклиная все на свете, она потянула на голову подушку, чтобы ничто не мешало ей спать. Но тут снова раздался настойчивый звонок, и она, зевая, пошла открывать дверь.