Т. Голубчикова - Не родись красивой: Триумфальное возвращение

– При чем здесь ты?! В этом пакете были мои воспоминания и чувства! – не принял шуточного тона Андрей.

– Ну да, конечно, и весь путь от грязной игры к чистой любви. Типичный сюжет для женского романа. Может, займемся, если «Zimaletto» разорится? А что, материала хватит для пары бестселлеров... – продолжал иронизировать Малиновский.

– Прекрати паясничать! На самом деле это давно не смешно. Мне тяжело привыкнуть к мысли, что все закончилось... Я знаю, что не привыкну. Потому что буду видеть Катю каждый день...

– В таком случае, командировки – лучший выход, – посерьезнел Роман: давно он не видел Жданова в таком удрученном состоянии: – Уедешь подальше, побудешь там подольше. Новые впечатления, новые знакомства...

Андрей обреченно кивнул:

– Да, наверное, ты прав... Не знаешь, в котором часу из «Zimaletto» мусор вывозят?

– Не помню, а что?

– А у кого узнать можно? – оживился Андрей.

Милко с удрученным видом драпировал ткань на модели, и даже то, что у девушки нет ни единого грамма жира, его ободряло мало. Милко предстоял самый большой дизайнерский подвиг в его жизни – превратить в красоту беспардонную и наглую обыденность.

– Ужасный день, ужасный! – Милко понюхал одеколон весьма редкого сорта, как дамы в романах из старинной жизни – нюхательную соль: – Придется растоптать свой вкус, наступить самому себе на горло! Это ужасная идея – шить такую одежду для женщин из толпы!

Милко охнул, но больше для проформы. В конце концов, в такой коллекции будет свой шарм...

Он сдвинул несколько стульчиков, чтобы комфортнее было падать в обморок в процессе взаимодействия с «нестандартным материалом», предусмотрительно накапал в стакан успокоительных капель, вооружился сантиметром и блокнотом для записей. Заранее брезгливо поморщился и кивнул своей бессменной, доверенной ассистентке – Ольге Вячеславовне, – чтобы та впускала дам из так называемого «Женсовета» для снятия мерок. Но стоило пестрой разношерстной стайке дамочек заполнить мастерскую, как на Милко напал приступ головной боли, и во избежание осложнений кутюрье скомандовал:

– Ольга, рыба моя единственная, если ты не хочешь потерять своего великого Милко, запускай их по одной!!!

Таню, учитывая ее «интересное положение», решили пустить первой – пока Милко еще не растерял свое терпение. Остальные гурьбой попятились в коридор и сразу нарвались на мини-скандал с уборщицей. Шура все пыталась заглянуть в мастерскую через щель и случайно перевернула контейнер с мусором. Бумаги высыпались на пол, уборщица ударилась в крик, а Шура кинулась их поднимать. Задержала одну в руках – в заголовке было крупно написано «Инструкция».

– Светлана, это не твоя, случайно? Может, по ошибке выбросила? – решила на всякий случай уточнить ответственная Шура – в последние дни в «Zimaletto» царила такая неразбериха, что нужные бумаги то и дело терялись.– Да нет, написано «Андрею Жданову»... О, дальше от руки... Почерк Малиновского напоминает...

– Давайте я прочту... Я любой почерк разбираю хорошо! – вмешалась любознательная Амура, расправила листок и стала зачитывать вслух:

– «...Андрею Жданову. Инструкция по совращению Пушкаревой. Часть вторая. Первую часть плана по укрощению нашего монстра ты уже выполнил, за что тебе огромное спасибо...» – она остановилась, молча пробежала глазами остальную часть текста.– Знаете, похоже на какой-то розыгрыш...

– Нормальное мужское чувство юмора! Потому что если бы все было серьезно, эта инструкция к нам бы в жизни не попала, – заглянула ей через плечо рослая Шура.– Они бы уничтожили сразу после прочтения...

– Ну да. Съели бы! – барышни, поминутно оглядываясь на двери, стали читать.

Загадочная инструкция пробудила в них противоречивые чувства;

– Нет, ну конечно этого не может быть! Катя не такая! – возмущалась Маша.– Наша Катюша – такой благородный человечек! Она никогда в жизни не стала бы Андрея уводить! Даже у такой стервозной особы, как Кира...

– Да и не смогла бы. Вы вообще помните, как она до ухода выглядела? – фыркнула рациональная Светлана.

– И вообще, у нее свой жених был. Про Колю-то мы забыли! – прищурилась Шура.

– Главное, что она про жениха своего забыла, – задумалась Амура.– Если это, конечно, правда...

– Главное, что нам всем надо об этой инструкции – чем бы она ни была, – помалкивать! – подвела итог мудрая Ольга Вячеславовна.

Едва оставшись в новом кабинете в одиночестве, Зорькин полюбовался фотографией Вики, решительно спрятал снимок в бумажник. В рот, прыснул освежителем дыхания, под рубаху – дезодорантом, в висок – одеколоном. Поправил потной ладонью челку, ткнул указательным; пальцем кнопку интеркома и. начальственным тоном произнес:

– Виктория, зайдите ко мне, будьте любезны...

– Опять? Нет уж, Зорькин. Хватит! – завопила в ответ Вика.

– А я бы на твоем месте зашел. Вот увидишь – не пожалеешь! – он повесил трубку и стал ждать, поглядывая на двери. Действительно, через минуту дверь кабинета медленно отворилась и вошла настороженная Клочкова.

– А... хм... Вика! Как здорово, что ты решила заглянуть! – оживился Зорькин.

– Зачем звал? – сурово поинтересовалась Вика.

– Я собственно... я понимаю, как трудно приходится одиноким девушкам, и поэтому не обращаю внимания на твои нападки... – начал произносить хорошо продуманную и тщательно заученную речь Зорькин. Но все равно сбивался, путался и все время заискивающе улыбался.– Я... хочу сказать... Ведь близкие люди... для того и существуют, чтобы поддерживать друг друга... И поэтому я приготовил для тебя кое-какой сюрприз... маленький такой подарочек...

Он извлек из стола скромных размеров коробочку в пестренькой упаковочной бумаге, перехваченную несоразмерно большим блестящим бантом. Виктория была удивлена. Она даже предположить затруднялась, что именно можно запихнуть в плоский сверток такого размера. Для ювелирного изделия – великовато... Но все же протянула руку, одарила Зорькина колючей дежурной улыбкой, приняла «презент» и стала с массой предосторожностей снимать обертку за оберткой.

– Ну как? Нравится?

Вика вытаскивала из пакета дамский песочного цвета... чулок! А за ним второй!

– Ты!.. Ты... издеваешься? Как ты посмел! Как ты... А ну пошел вон отсюда! То есть нет! Я сейчас сама уйду! И даже не думай меня вызывать! Никогда! – вопила Виктория.

Она отшвырнула и бумажные лепестки упаковки, а затем и сами чулки с таким выражением лица, словно держала в руках ядовитых змей. Один чулок шлепнулся прямо на стол перед недоумевающим Зорькиным.

– Разве тебе не нужно... у тебя же... – мямлил он, пытаясь поймать разъяренную Вику за руку.