Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса - Екатерина Мордвинцева
— Зачем Владу прятать племянницу в доме? — спросил один из боевиков, опуская автомат.
— Потому что Клим — предатель, — ответила я. — И дядя Влад знает, что Клим готовит переворот. Я здесь, чтобы помочь ему вычислить заговорщиков.
Плоское лицо побледнело.
— Ты врёшь, — повторил он, но голос его дрожал.
— Проверьте, — пожала я плечами. — Только не жалуйтесь потом. Дядя Влад уже всё знает. Он уехал на встречу с Климом не просто так. Он поедет с доказательствами в ФСБ. А вы останетесь здесь, без хозяина, без приказа. И когда он вернётся — вы будете молить о пощаде.
Я говорила, и верила в каждое слово. Сама не знаю, как у меня это получалось — может быть, магия импровизации, а может быть, я просто рассуждала так, как рассуждал бы Влад на моём месте. Холодно, расчётливо, без тени страха.
— У неё татуировка? — спросил один боевик у другого.
— Не видно, — ответил второй.
— Проверьте, — приказал плоское лицо.
Ко мне шагнул мужчина в чёрном. Я стояла не двигаясь, пока он задирал рукав моей водолазки. Кожа была чистой — никакого маячка, никакой татуировки.
— Нет ничего, — сказал он.
— Маячок подкожный, не татуировка, — ответила я, не моргнув глазом. — Его видно только под ультрафиолетом. Хотите проверить? У дяди Влада есть лампа в кабинете. Можем сходить.
Они переглянулись. Я видела, что они колеблются. Клим не предупреждал их о таком повороте. Они приехали забрать беззащитную горничную, а наткнулись на «племянницу» со спутниковым маячком и знанием заговора.
— Звони Климу, — сказал плоское лицо своему подручному.
— Не надо звонить, — сказала я. — Клим уже сегодня будет сидеть в камере. А вас, как соучастников, возьмут прямо здесь. Если вы уйдёте сейчас — может быть, дядя Влад будет снисходителен.
— Ты ничего не можешь обещать, — прошипел плоское лицо.
— Могу, — ответила я. — Потому что через час он будет здесь. А вы — нет.
И тут я услышала звук, которого ждала и боялась одновременно. Гул мотора. Тот самый — низкий, мощный, урчащий, как большой зверь.
«Майбах» Влада.
Плоское лицо дёрнулось, подбежал к окну. Остальные замерли.
— Он приехал, — сказал он. — Один? Нет, с ним двое в машине.
— Его охрана, — пояснила я. — Вы окружены. Если не верите — можете проверить.
Тишина. Только мотор за окном замолк, и хлопнула дверца.
Шаги Влада на крыльце — я узнала бы их из тысячи. Твёрдые, ритмичные, как удары метронома.
Дверь открылась.
Влад вошёл в гостиную, и я увидела, как его глаза прошлись по комнате — по мне, стоящей посреди ковра с поднятой головой, по боевикам с автоматами, по окровавленному Глебу в коридоре, по плоскому лицу, которое теперь выглядело не плоским, а трусливым.
— Что здесь происходит? — спросил Влад ледяным голосом.
— Ваша племянница, — начал было плоское лицо, — она сказала…
— Она сказала, что вы умрёте, если не уйдёте в течение тридцати секунд, — перебил Влад. — Время пошло.
Он не повысил голос. Не выхватил оружие. Просто стоял в дверях, в чёрном пальто, с холодными серыми глазами, и смотрел на них как на надоедливых насекомых.
Плоское лицо сглотнуло.
— Уходим, — сказал он.
Боевики попятились, затем развернулись и выбежали через чёрный ход. Моторы взревели, и через минуту они уехали.
Тишина.
Я стояла, не шевелясь. Вдруг ноги подкосились, и я начала оседать на пол. Влад подхватил меня — так же, как тогда в саду, — и прижал к себе.
— Ты цела? — спросил он. Голос его дрожал — чуть-чуть, неуловимо.
— Да, — ответила я.
— Глеб?
— Ранен. Я перевязала.
Влад отпустил меня, подошёл к Глебу. Осмотрел повязку, кивнул.
— Жить будешь, — сказал он. — Марина, вызови нашего врача.
Марина, которая всё это время стояла в дверях кухни с ножом в руке (я даже не заметила, как она появилась), кивнула и ушла.
Влад повернулся ко мне. Посмотрел в глаза — долго, изучающе.
— Ты говорила с ними, — сказал он.
— Да.
— Что ты им сказала?
— Что я твоя племянница из Европы. Что у меня под кожей спутниковый маячок. Что ты знаешь о заговоре Клима и скоро сдашь его в ФСБ.
Он молчал. Потом покачал головой.
— Ты… феникс, — прошептал он.
Я не знала, что ответить. Стояла посреди гостиной, в водолазке, испачканной кровью Глеба, с дрожащими коленями и чувством, что только что выиграла войну, которую не должна была выиграть.
— Я просто хотела выжить, — сказала я.
— Ты сделала больше, — ответил Влад. — Ты спасла Глеба. Ты спасла дом. Ты спасла… меня.
Он подошёл ко мне, взял за плечи — осторожно, как хрупкую вещь.
— Если бы ты не задержала их, они бы обыскали дом, нашли бы документы, может быть, устроили засаду. А ты их обманула. Ты выиграла время. Ты — невероятная.
Его лицо было близко. Я чувствовала его запах — дым, кожа, мороз. И в этом запахе не было больше страха. Только что-то другое, чему я не знала названия.
— Клим? — спросила я. — Что с ним?
— Он не пришёл на встречу, — ответил Влад. — Теперь я знаю почему — готовил нападение здесь. Но ты справилась.
— Что теперь будет?
— Теперь мы будем действовать, — сказал он. — Быстро и жёстко. Клим объявил войну. Я отвечу.
Он отпустил меня, отошёл к окну. За ним темнело — день клонился к вечеру.
— Алиса, — сказал он, не оборачиваясь.
— Да?
— Я не оставлю тебя. В смысле — не отпущу. Пока Клим жив, ты в опасности. Ты теперь — цель. Они видели тебя, слышали твои слова. Они захотят отомстить.
— Я знаю, — ответила я.
— Ты не боишься?
— Боюсь, — сказала я. — Но я уже поняла: страх — это не повод сдаваться.
Он повернулся, и я увидела, как в его глазах загорается что-то — не лёд, не сталь, а живое, горячее, почти нежное.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал он.
— Я сама себя удивляю, — ответила я.
Врач приехал через полчаса. Глебу обработали рану, наложили швы, сделали укол. Марина накормила меня ужином — я ела машинально, не чувствуя вкуса. Влад сидел в кабинете, разговаривал по телефону с кем-то, отдавал распоряжения.
Ночью, когда дом затих, я стояла у окна в своей комнате и смотрела на тёмный сад. Пистолет лежал на тумбочке — я не убрала его, не смогла.
В дверь постучали.
— Чай с мелиссой, — сказал голос Влада.
Я открыла.
Он стоял на пороге с двумя кружками в руках.
— Можно войти?
— Это твой дом, — ответила я.
— Сейчас — наш, — сказал он и вошёл.
Мы пили чай на полу, прислонившись к стене, как
