Искалеченная судьба - М. Джеймс

9

ВАЛЕНТИНА

На мгновение мне кажется, что он собирается сделать это. Я могу поклясться, что слышу биение его сердца, оно стучит у него под кожей так же, как и у меня. Воздух между нами настолько плотный и напряжённый, что я сомневаюсь, что даже мне удалось бы разрезать его ножом. Я чувствую его желание, пульсирующее в небольшом пространстве между нашими телами, и если я наклонюсь, чтобы коснуться его, я знаю, что моя рука найдёт его твёрдым и готовым для меня.

Я слегка изгибаюсь навстречу ему, стараясь не напугать его и не нарушить этот момент. Сейчас я думаю не о миссии, а о том, как сильно я хочу ощутить все эти твёрдые мускулы, прижатые к моему телу, как сильно я желаю узнать, как он выглядит без одежды, как хорошо он мог бы ощущаться внутри меня. Моё тело требует его, кричит о наслаждении, которое, я знаю, он мог бы мне подарить, и прямо сейчас это всё, чего я хочу.

Не ради завершения миссии. Не ради возвращения к Кейну с подтверждением смерти и надеждой на свободу.

Сейчас всё, чего я хочу, — это ощутить, как Константин заставит меня потерять контроль.

На мгновение он наклоняется вперёд, его тело словно движет то же желание. Но как только я чувствую жар его губ, которые почти касаются моих, он замирает, и момент разрушается, когда он отступает. Он отпускает мой локоть, отдёргивает руку, и его лицо застывает, словно захлопывается дверь. Жар в его глазах остывает, превращаясь в лёд, и он засовывает руки в карманы, оставляя меня, пульсирующую от желания, стоять там, полностью потеряв равновесие впервые в жизни.

— Тебе следует лечь в постель, — говорит он, его голос хрипит от неудовлетворенного желания. Я опускаю взгляд к его талии, затем ниже, и вижу, как он возбуждён. Сквозь ширинку его брюк видна толстая линия его члена. Он выглядит невероятно огромным, и у меня пересыхает во рту, желание всё ещё бешено пульсирует между моих бёдер.

— Константин… — начинаю я.

— Ложись спать, София, — говорит он, поворачиваясь к бару, и моё раздражение достигает пика.

— Зачем? — Резко спрашиваю я, делая шаг к нему. — Чтобы ты мог дрочить, а я могла мастурбировать, и мы оба были по разные стороны этой стены, оба думали друг о друге, хотя могли бы просто трахаться и получать разрядку? Ты не можешь говорить, что не хочешь меня, когда ты так чертовски возбуждён, что я практически вижу вены на твоём члене сквозь штаны.

— София, — говорит он, резко повернув голову и свирепо глядя на меня. — Моя жена не имеет права так разговаривать.

— С мужем? — Я резко качаю головой. — Ты, блин, издеваешься, Константин. Я бы прямо сейчас встала на колени и взяла твой член в рот, но говорить такое… это уже слишком...

— Ты не будешь этого делать. — Его голос твёрд и скрипуч. — От этого не рождаются дети, София. И мы уже выяснили, что…

— ДА, что ты найдёшь другую женщину, которая будет сосать твой член. Например, Элию, может быть...

— В этой поездке я никого не ищу. — Его челюсть сжимается, и я вижу, как дёргается мускул. — Иди спать, София.

— Почему? Потому что боишься, что, если я продолжу стоять здесь, ты потеряешь контроль? — Поддразниваю я с места, где стою.

Я уже не совсем понимаю, почему я делаю это именно сейчас. У меня нет плана убить его в данный момент. У меня нет ни ножа, ни пистолета. Моё единственное оружие — яд в моей сумке, но это мне сейчас не поможет.

Но я не хочу отступать. Я не хочу уходить. Я хочу… О, как же я хочу Константина! И хотя его самообладание всё ещё крепко, моё начинает медленно угасать.

Он поворачивается по направлению бара, его взгляд полон решимости.

— Я не позволю тебе играть со мной, София. Иди спать.

— Или что? — Я вызывающе вздёргиваю подбородок и скрещиваю руки на груди. — Ты собираешься заставить меня?

Его мышцы вновь напрягаются. В глазах мелькает разочарование, когда он окидывает меня взглядом, замечая моё окровавленное платье, кровь на коже, взлохмаченные волосы и румянец на щеках. Я вижу, как изгибается его челюсть, как двигается его горло, когда он сглатывает. Затем, в три быстрых шага, он оказывается прямо передо мной, его тело почти касается моего, когда я смотрю на него снизу вверх, словно призывая его прижаться губами к моим... Его рука обхватывает мою талию...и он поднимает меня, бесцеремонно перебрасывая через плечо, направляясь к двери, которая разделяет наши комнаты.

Он схватил меня за лодыжки свободной рукой, соединив их вместе, и понёс в мою комнату. Я сопротивлялась, не заботясь о том, что упаду, лишь бы освободиться. Его рука крепко сжимает мои лодыжки и талию, прижимая меня к его твёрдому телу. Я ощутила, как возбуждение разливается между моих бёдер, пропитывая трусики, пока они не прилипли к гладким складочкам моей киски.

— Ты высокомерный, наглый... — вскрикиваю я, когда он бросает меня на кровать. Желание и гнев сталкиваются в яростной битве за превосходство, и я сверлю его взглядом. Я не знаю, хочу ли я его ударить или трахнуть, и я точно хочу его убить, но сначала я хочу, чтобы он последовал за мной на кровать и закончил то, что начал.

Вместо этого он развернулся на каблуках и направился обратно к двери.

— Ты грёбаный придурок, — цежу я сквозь зубы, вставая с кровати. Я не иду за ним, у меня хватает гордости, но мои руки сжимаются в кулаки, и я смотрю на его удаляющуюся спину, пока он не доходит до двери. Константин оборачивается и смотрит на меня.

— Я уверен, ты жалеешь, что не позволила тому официанту пристрелить меня прямо сейчас, — смущённо говорит он. — Но я также уверен, что ты справишься с этим. Спокойной ночи, София.

С этими словами он выходит за дверь, плотно закрывая её за собой.

Я стискиваю зубы, сдерживая крик разочарования, который вот-вот готов вырваться наружу. Я смотрю на дверь, желая, чтобы он передумал и вернулся, но, когда этого не происходит, я тихо ругаюсь.

Четыре дня, начиная с завтрашнего дня. Четыре дня, чтобы придумать, как избавиться от этого невыносимого мужчины, который явно хочет меня так сильно, что едва может это вынести, но не поддаётся желанию затащить в постель свою грёбаную жену.

Он, вероятно, дрочит прямо сейчас. Я сжимаю зубы, и мои