Жестокая сделка - М. Джеймс

кого получится самая длинная целая полоска. Мужчины, которые выкалывали глаза и отрезали пальцы, смеясь друг с другом и строя планы насчет бара после. Хавьер мог бы сравниться с худшим из них, не в последнюю очередь из-за удовольствия, которое он явно получает от этого.

Я теряю счет тому, как долго нахожусь внизу, в комнате, в которую меня затащили, холодной клинической палате с белым кафельным полом и водостоком в центре, единственный вход, это укрепленная металлическая дверь, через которую меня втолкнули, прежде чем охранники начали приковывать меня наручниками к потолку. Я знал, что в драке нет никакого смысла, но я нанес несколько хороших ударов, прежде чем охранники снова схватили меня. Спешка помогла мне пережить худшее, по крайней мере, в первой части пыток Хавьера.

Остальное было хуже всего, что я испытывал за всю свою гребаную жизнь.

По крайней мере, он оставил мою кожу нетронутой, я имею в виду, что он не содрал ее с меня, как я видел, что русские делали с другими. Ему нравился метод оставления тонких кровоточащих порезов, которых недостаточно, чтобы истечь кровью или даже привести к какой-либо серьезной кровопотере, просто небольшие порезы, сделанные самым острым ножом, с которым я когда-либо сталкивалась, а затем после порезов, оставлял у меня синяки. Когда с этим было покончено, когда он размягчил меня, как гребаный кусок говядины, он приступил к следующему раунду.

Я сказал себе, что, блядь, не буду кричать, но у меня это не получилось. Не тогда, когда в эти мягкие, ушибленные, порезанные места попали электрические разряды электрошокера, который сработал вплоть до пары метких попаданий тычком для скота, когда я закричал, но я ничего ему не ответил. Ему нужна была информация. Информация о Луке, о Викторе, о королях. Хорошо, что безопасность или жизнь Изабеллы не стояли на кону, потому что я мог бы пожертвовать каким-нибудь дерьмом ради этого, но ради себя?

Ни хрена подобного.

Я просто усмехнулся ему с распухшим, покрытым синяками и кровью лицом и сказал ему идти нахуй. Пока он не тыкнул меня в бедро, слишком близко к моим гребаным яйцам. К тому времени я был обнажен, так что у него был неограниченный доступ ко мне, и его угроза отрезать мне член не ускользнула от меня в тот момент. Если бы он поднялся на пару дюймов выше с помощью этого тычка для скота, он был бы прав. Я бы хотел умереть, потому что, даже если бы мой член все еще был ко мне прикреплен, я бы никогда не смог им снова воспользоваться. Это было бы хуже смерти. Хавьер тоже это знал. Я понял это по угрожающей ухмылке на его лице, по тому, как насадка для скота зависла в дюйме от моего сморщенного члена, пока стук в дверь не привлек его внимания, и он опустил насадку.

Я никогда в жизни не испытывал такого облегчения, даже если оно могло быть кратковременным.

— Какого хрена тебе нужно? — Прорычал он, открывая дверь и приоткрывая ее на дюйм. — Я же просил тебя, блядь, не отвлекать меня…

— Диего Гонсалес здесь, — произнес скрипучий голос с другой стороны двери. — И он хочет видеть заключенного.

— Блядь. — Хавьер вздохнул. — Ладно. Тогда он может решить, что будет с заключенным. И с его членом.

Жестокое обращение прекратилось в ту же секунду, как меня вытащили из подвала. Я достаточно хорошо знаю почему… Хавьеру нравится власть, которую он дает мне, напоминая, что я не способен сбежать и подчиняюсь его прихотям. Все, что мне нужно было сделать, это увидеть его с Изабеллой, чтобы понять, что он мужчина, вся жизнь которого вращается вокруг власти и контроля, и это то, что его заводит.

Я также не теряю надежды, что выберусь отсюда живым.

Мгновение спустя дверь открывается шире, и входит Диего Гонсалес. Я видел его на вечеринке, достаточно, чтобы понять, что он достаточно взрослый, чтобы быть отцом Изабеллы, и еще кое-что, меня тошнит от одной мысли, что она спит с ним, и близость не улучшает моего впечатления. У него большой вес, подбородок толстый и заросший щетиной, с большими усами, которые пытаются компенсировать округлость его лица. Его глаза прищурены, маленькие и злые, и я чувствую новую волну ярости при мысли о том, что этот человек лапает Изабеллу.

— Найл Фланаган. — Диего поджимает губы, обходя меня кругами, оценивая усилия Хавьера. — Ты проделал здесь хорошую работу, Агилар. Мои люди не могли бы сделать лучше. Он дважды подумает, прежде чем лишать девственности еще каких-нибудь девственниц благородного происхождения, а?

Его хриплый смешок заставляет меня дергаться в цепях, удерживающих меня на цыпочках, и смотреть в его сторону. Боль пронзает каждую часть моего тела, ноющая, пульсирующая, жгучая, странное онемение в том месте, куда Хавьер ударил меня тычком, но мне, блядь, все равно. При виде его я чувствую себя почти диким от ярости, вспоминая, как он выносил кричащую Изабеллу.

— Я бы разорвал тебя на куски, если бы не был прикован здесь, — шиплю я сквозь зубы, и Диего смеется.

— Смелые слова от мужчины, висящего здесь голым, с которого еще столько всего нужно снять. — Он многозначительно смотрит на мой пах. — Я могу попросить Агилара сделать тебя евнухом одним словом.

— Пошел ты, — рычу я, хотя мой живот болезненно сжимается при этой мысли, а яйца практически пытаются заползти обратно внутрь меня. Я не могу назвать часть своего тела, которую я бы больше защищал, но я не собираюсь пресмыкаться перед этим мужчиной. Ни одним из них.

— Я должен приказать тебе отрезать ему язык, — шипит Диего, а затем поворачивается обратно к Хавьеру. — Я хотел бы посмотреть, как ты с ним поработаешь. Я не думаю, что этого достаточно для мужчины, который лишил меня девственности моей Изабеллы.

— Я не знал, кто она такая, ты, гребаная задница! — Рычу я, снова дергая свои цепи. — Она назвала мне чертово вымышленное имя! Клянусь гребаным Христом, когда я выберусь отсюда…

Хавьер двигается прежде, чем я успеваю вздрогнуть, его кулак ударяет меня по ребрам прямо туда, куда он ударил меня ремнем ранее, чуть выше одного из ожогов от электрошокера. Это выбивает из меня дух.

— Ты вообще выходишь отсюда только потому, что твоя красотка Изабелла согласилась лечь здесь с Гонсалесом. — Он приподнимает бровь, ухмыляясь мне. — Мы могли бы привести ее сюда, показать ей мою работу. Заставь ее отсосать тебе, пока он смотрит.

Диего усмехается.

— Как бы приятно это ни звучало, в данный момент она занята другим. Я привел сюда доктора, чтобы убедиться, что она не беременна, прежде чем заберу ее к себе домой. — Его взгляд-бусинка снова скользит по мне. — Я полагаю, мы не можем убить его,