Единственный... - Екатерина Юдина

«Ты сильный и тебя боятся, но при этом, ты на людей не обращаешь внимания. Я многое вижу. Помнишь, я говорил тебе, что наблюдал за Чарой в универе? Оказалось, что это делал не только я, но у того человека цель совершенно другая. Он ей шею хочет свернуть. Ну или сделать то, из-за чего она сама перехочет существовать. Как ты думаешь, кто это? Давай, Риан, подумай. Завтра, когда приедешь ко мне, хочу узнать догадался ты или нет. То видео мне прислали. Сейчас у меня его нет. Я почти сразу удалил. Может, его вообще больше не существует, а может оно осталось. Я так и не смог узнать»

Несколько секунд была тишина, после чего Гатис сказал:

«Я не знаю, сможем ли мы общаться так же, как раньше. Но, знаешь, я впервые хочу набить тебе лицо. На самом деле вступить с тобой в драку. Давай с нее начнем и плевать даже, если ты меня в мясо разобьешь. После драки можем поговорить. И, знаешь, я тоже сильный. Я хочу сейчас сделать кое-что от чего отказался. Поступлю, как и ты. Знай, что я буду на нее претендовать»

Сообщение закончилось, а я уже с большей силой сжала стаканчик, из-за чего кофе пролился на ладонь, оставляя небольшой ожог.

— Черт, — от боли я стиснула зубы. Кириан, поняв, что я рядом, обернулся и я у него спросила: — Так видео все же существует? Как?

Агеластос ничего не ответил, но начал раз за разом набирать номер Гатиса. Тот не отвечал.

— Я отвезу тебя домой.

Я возразила, но Кириан меня не слушал. Более того, после того, как отвез домой, провел аж до двери и сказал, пока что не выходить из квартиры. Демида дома не было. Ксенону я звонила еще утром и он сказал, что еще на один день останется в больнице, поэтому, вплоть до вечера я была одна. Лишь ближе к восьми в дверь позвонили и, выглянув в глазок, я увидела Кириана. Открыла дверь и впустила Агеластоса в квартиру. Он выглядел растрепанным, а глаза жуткими и потемневшими.

— Что-то случилось? — нервно спросила.

— Да, я нашел Иерона. Он сейчас в больнице.

— Что ты?..

— Я ему ничего не сделал. Я не знаю, кто его избил.

— Избил? — я разомкнула губы и ошарашено приподняла брови.

— У Иерона проломлен череп. Сломаны обе руки и несколько ребер, — Кириан стиснул зубы и ладонью растрепал волосы на затылке. — До утра он не доживет.

Я оступилась, чувствуя, как в голове что-то вспыхнуло и распространилось по всей голове. Что-то горькое, ужасное и едкое.

— Ты уверен? Давай поедем к Гатису в больницу.

— К нему не пускают.

Я разомкнула губы. Хотела что-то сказать, но не знала, что именно. В ворохе рванных мыслей я не могла вырвать даже отдельные слова. Поэтому взяла Кириана за руку и отвела его на кухню. Набрала ему воды и поставила стакан на стол, но он к нему даже не прикоснулся.

Агеластос казался мрачным и жутким и от этого атмосфера на кухне повисла тяжелая. Удушающая, но в тот же момент болезненно горькая.

— Сегодня я хотел избить Иерона до такой степени, чтобы он еще долго не выходил из больницы, — говоря это, Кириан на меня не смотрел. — Но теперь мне хочется на осколки разбить голову тому, кто проломил череп Иерону.

— Вы братья, — сказала негромко. — Между вами возможны разногласия. Я не могу видеть всей картины, но из того, что я слышала, когда общалась с Гатисом, мне казалось, что вы близки. Во всяком случае, он к тебе тянулся. Да и наблюдая за тобой, я могу предположить, что с откровенным подонком ты бы не дружил годами. Гатис сделал мне много гадостей, но и ты причинил мне боль. Почему-то тебе я дала второй шанс и там в лесу поняла, что мне и с Гатисом нужно поговорить. Вернее, это было не из-за меня, а из-за тебя и его самого. Ты сказал всем уехать. Не захотел, чтобы ваши разборки кто-то видел. Это личное. И я знаю, как ты можешь бить. Одного удара хватило бы, чтобы убить человека, но… Мне показалось, что на подсознательном уровне что-то тебя сдерживало. Гатис… Наверное, я не могу объяснить это словами, но мне показалось, что нам всем нужно поговорить.

Нужно было, но уже не получится.

— Ты уверен, что он не доживет до утра?

Кириан кивнул, а я опустила голову. В груди расплылась удушающая горечь.

Все мы молодые, горячие и злые. Бросающиеся друг на друга и в тот же момент тянущиеся к тому, кто дорог. Сопротивляющиеся самим себе и не понимающие собственных мыслей и желаний. Загрызаемые бушующими чувствами и ими же окрыленные.

С каждым днем, под действием событий, меняющиеся и узнающие себя с новых, порой пугающих сторон, и растерянные из-за них совершаем ошибки.

Потом мы вырастем и многое перерастем. Какие-то события будем вспоминать с улыбкой, а кое-что постараемся забыть.

Но кто-то, умирая, застынет в юном возрасте и для него не будет этого «потом». Не появится шанса на взросление и переосмысление. На крепкость и такое будоражащее будущее. Не будет солнца, кофе, семьи, детей и счастья. Ничего не будет. Только то, что успел, считая, что еще все впереди. Но этого «впереди» тоже не будет.

— Можно я останусь у тебя? — спросил Кириан. От его голоса и взгляда, которым он смотрел куда-то в сторону, было не по себе. — Мне лучше не уходить от тебя. Пожалуйста, сдержи меня.

Я прикусила губу, но кивнула.

— Оставайся.

Правда, не знала, как быть. Скоро вернется Демид. Что я ему скажу?

Глава 14 Урания

Телефон Кириана не замолкал и все время «оживал» от бесконечного количества звонков. Агеластос разговаривал с кузинами и кузенами. Большинство из них сейчас находились заграницей, но уже сейчас они вылетали в Грецию. Наблюдая за Кирианом и невольно слыша обрывки его разговора, я ощущала, что все они действительно были очень близки. Будто каждый друг за друга стоял горой