Дамир. Любой ценой (СИ) - Бонд Юлия

– Чеши отсюда, – заявляет один из охранников, не пропуская внутрь.

– Мне нужен ваш хозяин. Позовите Давида, – требую я, а они смеются.

Переглядываются между собой, а потом:

– Хочешь, я буду твоим хозяином? – бритоголовый амбал делает в мою сторону шаг, но я отступаю назад.

– Не трогай меня! Нельзя!

Смех становится громче.

Злюсь ещё больше.

Повышаю тон:

– Если не позовёте Давида, то обещаю, останетесь без работы!

Они перестают смеяться. Принимают серьезный вид:

– А ты кто такая?

– Я? – ухмыляюсь. Произношу без колебаний: – будущая жена вашего хозяина, так что...

– Ты? Будущая жена? – не верят. Ржут, как дикие лошади, а не мужики.

– Ладно, – сжимаю кулаки. – Чёрт с вами!

Отступаю.

Что дальше? Не знаю...

Взгляд падает на землю.

Возможно...

Принимаю решение, не обдумав.

Поднимаю с асфальта камень. Небольшой, но в ладонь едва помещается. Обхожу клуб. Красивые окна. Кажется, Давид говорил, потратил на них уйму денег. Дорогие, да только мне плевать с высокой колокольни.

Отвожу руку назад, бросаю камень. Попадает прямо в цель, но...

Ничего не случается, кроме знакомого голоса, раздающегося за моей спиной:

– Они бронированные, Дина!

Глава 70

Дина

Оборачиваюсь. Смотрю на него, не моргая. Ветер треплет волосы, по спине бегут мурашки. Волнуюсь. Чёрт... Что же ты, сердце, так быстро бьёшься?

Давид шагает в мою сторону. Останавливается слишком близко. Тянется рукой... и заправляет за уши непослушные локоны. На его губах застывает улыбка. Кривая, ироничная, какая есть – одним словом.

– Можно было просто позвонить, а не пытаться... – вздыхает: – разбить стекло.

Позвонить? Как? Шагаев удалил номер в телефонной книге!

Но я ничего не говорю. Ступор сковывает всю меня. Столбенею.

– Ты дрожишь, – не спрашивает, а констатирует факт.

Да! Я дрожу, чёрт побери!

Не каждый день мне дарят коттеджи. Не каждый день угрожают.

Ничего не говоря, Давид заключает меня в объятия. Прижимает к своей груди. Крепко-крепко.

Его тепло разливается по телу знакомой негой. Где-то внутри отзываются печальные струны. Я дышу его запахом, ощущая дурацкое дежавю.

– Идём в клуб, – целует в макушку. Снимает с себя пиджак и одевает на меня, сверху курточки.

Его пальцы переплетаются с моими в крепкий замок. Я не должна этого позволять. Должна вырвать свою руку, но!..

Иду рядом с ним, будто так и надо. А надо ли?!

Подходим к главному ходу. Секьюрити, увидев нас вместе, расступаются в стороны. Я хочу остановиться и пожаловаться на каждого амбала, но быстро передумываю.

Оказавшись внутри клуба, я хмурю лоб и пытаюсь прикрыть уши руками. Слишком громко. В голове бахает молот, а не звучит музыка.

Давид ведёт нас в кабинет. По пути останавливает какого-то человека в фирменной одежде и просит принести чай.

Всё это время я молчу. Даже, когда за нами закрывается дверь и мы остаёмся наедине, я всё равно не издаю ни звука.

Он усаживает меня на диван, а сам опускается на корточки. Держит за руки, заглядывает в глаза.

Я тоже смотрю на него.

На языке крутится тысяча слов, а сказать нечего!

– Что случилось? – его голос звучит хрипло.

Вздыхаю. Достаю из сумки пластиковую папку и передаю Давиду:

– Ты имеешь к этому отношение?

Давид открывает папку. Читает документ. Чем больше читает, тем сильнее вздымают вверх его тёмные брови.

– Откуда? – срывается с его губ. Он будто глотает в горле ком.

– Подарок, – ухмыляюсь. – Господин Фатхетдинов пожаловал...

Я не заканчиваю говорить, но оно и не нужно.

Давид швыряет папку в сторону. Тянется к своему мобильнику.

Подходит к столу, поворачиваясь ко мне спиной. Прикладывает к уху телефон.

– Нужно встретиться, – коротко произносит. Затем повышает тон: – ты много на себя берёшь, па-па!

Я не вижу его лица, но почему-то уверена, что он в ярости. Взбешён, доведён до грани. Он не играет! Злится по-настоящему, как и я, пару часов назад.

Давид не имеет отношение к этому «подарку»! Не причастен! Осознание этого факта меня успокаивает. Не сказать, что я подозревала его в такой подлости, но всё же.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В дверь стучат. Давид отвлекается на несколько секунд, а затем ставит на небольшой столик чашку с ароматным чаем:

– Когда ты виделась с моим отцом?

– Сегодня. Он встретил меня после работы... Неожиданно.

– Что он тебе сказал? О чём говорили? Угрожал? – Давид забрасывает меня вопросами, а я не знаю с чего начать.

– Он попросил уйти с его дороги. Он обо всём знает, Давид. Ему сказал ты?

– Нет, – вскрикивает Давид. – Шутишь?

– Тогда откуда? – удивлюсь я. – Откуда ему известно о... – мнусь на полуслове, подбирая правильные фразы. – Дамире. Саньке.

– Я не знаю, Дина, – грустно вздыхает. – Но обещаю, что во всём разберусь.

Давид обнимает меня за плечи. Гладит ладонью мою руку, скользя снизу вверх.

Я прикрываю глаза, ощущая в теле усталость. Насыщенный день, вечер. Я опустошена, больше сил нет.

Откидываю голову на его плечо и тихо шепчу:

– Как хорошо, что мы расстались с тобой.

– Почему?

– Я не нравлюсь Эрнесту Юсуповичу. Совсем. Не нравлюсь.

– Плевать, – фыркает Давид. – Это мой выбор, а отец... Либо его принимает, либо теряет сына.

– Как у тебя всё просто, – глотаю истерический смешок. – Только в жизни так не бывает, к сожалению.

Давид оживает. Вонзает в мои плечи тиски своих пальцев, разворачивает к себе лицом:

– Дина! Я – не он! Когда ты наконец-то это поймёшь?

– Ты сейчас о чём? – качаю головой.

– О тебе. Обо мне.

– Прости, – пожимаю плечами. – Я тебя не понимаю.

– Дин, давай уедем далеко-далеко? Ты, я и Санька! Я сделаю вас самыми счастливыми, веришь?

– Ты говоришь глупости.

– Ну, да, – криво ухмыляется. – Быть всю жизнь запасным аэродром – это же...

– Молчи! – предупреждающе выставляю руку. – Не говори то, о чём будешь жалеть.

– Я жалею только об одном.

Я выгибаю бровь, и он продолжает говорить:

– Не нужно было вас знакомить. Получается, я собственными руками отдал тебя ему.

– Серьезно? Думаешь, всё могло быть иначе?

Я резко поднимаюсь на ноги. Хочу уйти. Мне надоел этот бессмысленный разговор. Всё ни о чём, непонятно зачем!

Он не позволяет уйти. Хватает меня за руку, тянет на себя:

– Дин, а если бы Дамира никогда не было?

– Но он есть! – восклицаю я.

– Да, но, – вздыхает: – представим, что его нет.

– Не представим, – шиплю сквозь плотно сжатые зубы. – Он. Есть. И. Будет. Всегда.

– Глупая. Вы никогда не сможете быть вместе.

– Это ты так решил или твой папа?

– Это факт, ангелочек. Дамир связан по рукам и ногам. Не выбраться.

Глава 71

Дамир

Открываю глаза и сразу ощущая тупую, ноющую боль. Руки, ноги... Не помогу пошевелить ничем.

Обездвижен!

– Твою мать, – бубню под нос.

Пытаюсь освободиться, но тщетно. Связан по рукам и ногам тугой верёвкой.

В подкорке всплывают картинки. Даже не картинки, а обрывки, будто детали пазла.

Хотел сделать сюрприз своей девочке. Подготовился. Заказал номер «Люкс» в самой крутой гостинице города. Лепестки роз на королевской кровати, джакузи с шампанским, романтический ужин и мы... Вдвоём.

Блядь!..

Голова трещит по швам. Вот-вот лопнет. На губах засохла кровь, болит челюсть.

– Очнулся, – слышится мужской голос.

Блуждаю взглядом, пытаясь отыскать источник звука, но ни черта не выходит.

– Поднимите его! – проносится эхом.

Ко мне приближаются шаги. Тяжёлые, неторопливые.

Цепкие руки вонзаются в тело. Чёрт... Чёрт! Больно-то как!

Меня поднимают с пола, а затем резко швыряют на стул.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Закусываю губу и издаю тихий стон, хотя острая боль пронзает с головы до ног.