Татьяна Величкина - Сокровища фараона

Саша посмотрела на градусник и, протянув его Тане, фыркнула:

— Всего каких-то тридцать семь и два. Таня, мне нужно работать, как ты не поймешь — она обиженно закусила нижнюю губу.

— Тебе нужно отлежаться, а хочешь, я сама схожу к твоей Пановой и все у нее узнаю? — Саша, покачав головой, сказала, что сама хочет узнать все об этой экспедиции. — Ну, как знаешь. Но сегодня я тебя ни куда не пущу, так и знай.

Повернувшись к стене, Саша закрыла глаза. Она буквально заболела этой историей. Как все это было, похоже, на историю, произошедшую с ее бабушкой и дедушками. Она так хотела отправиться туда, но пока это было невозможно. Все расходы надо было бы брать на себя, а это были огромные деньги, которых в семье Кочетко не было уже очень давно.

Когда я была маленькой, мы так хорошо жили, вспоминала Саша.

Она увидела ту семилетнюю непоседу, гонявшую куриц и поросят в далеком таежном поселке. Тогда они всей семьей уехали в Сибирь, отец занимался геологоразведкой нефти, и ему платили большие, по тем временам деньги. Татьяна училась в школе в третьем классе, а Санька только собиралась идти в первый класс. Таня тоже была задиристой девчонкой, она дралась с местными мальчишками, родители которых приводили ее домой, и жаловались на ее хулиганские выходки.

А летом, вместе с деревенскими девчонками, Санька и Таня ходили в лес за малиной, черникой и земляникой. Ближе к осени начинали вместе с мамой сушить и солить грибы, это было так здорово. Санька, улыбнувшись, посмотрела в сторону сестры.

— А ты помнишь, Таня, как мы жили в тайге.

— А то, — протянула та, укладывая непослушные рыжие волосы. — Мне сейчас нужно на репетицию, смотри из дома ни ногой.

Вдруг она, рассмеявшись, посмотрела на Саньку:

— А ты помнишь, как медведь себе луком морду натирал?

— Еще бы! — Саша залилась звонким смехом вспоминая, как однажды им повстречался медведь. Тогда-то им, понятное дело, было не до смеха. Это произошло летом, когда сестры, две девочки из поселка и несколько ребят, отправились в лес за малиной. Ранним утром, когда сырой туман растекался по лесу, обволакивая все своим влажным языком, дети, держа в руках ведерки и рюкзаки за плечами, двинулись в глубь тайги. Местные дети знали лес, как свои пять пальцев, но и слишком далеко не заходили. Родители всегда были против таких «беспризорных», как говорили они, походов в лес. Случиться могло все, что угодно и их опасения были не напрасными. В то утро, ребята встретились около домика геолога Георгия Петровича. Таня с Сашей давно проснулись, а родители после вчерашней работы, спали, как убитые. Девочки попросились с деревенскими в лес и вскоре стояли рядом в резиновых сапогах, в курточках и косынках, наспех завязанных на круглых мордочках. Самая старшая девочка, Маша, ей было двенадцать лет, строго посмотрела на Саньку:

— А Саша еще слишком маленькая ходить с нами в лес.

— Ну, пожалуйста, — тоненько запричитала девочка с огромными не по-детски глядящими зелеными глазами, — я ни на шаг не отойду от вас, я буду слушаться.

— Она будет, — поручилась за Саньку сестра.

Большой рюкзак, все время сползал с худеньких плеч Саши, она шла рядом с Татьяной, и лес казался ей таким большим и сказочным.

Высокие сосны устремляли свои вершины к светлому небу. Туман понемногу рассеялся, и стало теплее. Пение птиц и стук дятла, крики кукушки и всякие разнообразные звуки леса, будоражили воображение. Трава была высокой и сочной, а мох у подножия деревьев, казался бархатным, когда Саша трогала его своей детской ручкой. Она хорошо запомнила это ощущение на ладони — холодный и в тоже время пушистый покров.

— Будто бы взял в руки пушистую лягушку — сравнил десятилетний Ваня.

Вскоре они оказались на залитой солнцем поляне. Ягод здесь было видимо-невидимо и все разом начали наполнять свои ведерки. Все бы ничего, но Варюшка, черноволосая смуглянка с раскосыми глазами, от чего-то вдруг попятилась назад, показывая пальцем за спину Маши. Обернувшись, та чуть не вскрикнула и, шикнув на остальных ребят, погнала их в ближайшие кусты. Все так и затряслись от страха, когда на опушку вышел косолапый. У него была вполне добродушная морда, но, как известно, с медведем шутки плохи.

— Сидите тихо, и он нас не тронет — строго сказала Маша, и все сидели и тихо боялись, хотя хотелось визжать и бежать без оглядки.

Медведь же решил проверить, что кушают на завтрак юные ягодники. Сначала он залез в ведро Варюшки и, перевернув его, начал жадно лакомиться высыпавшейся из него малиной. Насытившись Вариными ягодками, мишка походил немного и, приподнявшись на задние лапы, начал чесаться о кору старой сосны, с которой полетели иголки, и посыпалась сухая кора. Начесавшись, Михайло Потапович вернулся к детским рюкзачкам. Сунул нос в Сашин и вдруг замер, вытащил морду, фыркнул и, сунув лапу в рюкзак, начал шарить там.

Это было смешное зрелище: содержимое Сашиной котомки медведя заинтересовало. Вскоре он добрался до того, что так притягивало его. Это была большая головка репчатого лука. Сначала он покатал ее лапой, потом лизнул и начал нюхать. Да с таким блаженством! Потом мишка зажал луковку между лап и ну ее лизать, а потом нос натирать, так старательно, с чувством. Чихнул и снова давай облизывать луковицу, всю обслюнявил. Глаза блестят.

— Слезы, наверное, идут, — шепнула Саша сестре. — Вот дурак, слезы текут, а он все нюхает ее.

— Тихо! — сверкнула глазами Маша, а сама еле сдерживается от смеха.

Медведь луковицу бросил, посмотрел по сторонам, словно стесняясь своей минутной слабости и снова начала нюхать ее. Потом пошел валяться и кататься по ней. Никак не может расстаться. Подождали так ребята, не уходит зверюга косолапая. Что делать? Рюкзаки и ведра не оставишь. Родители будут ругать. Но, наконец, медведь вдоволь навалялся и, чихая, съел луковку. Еще немного побродил и ушел восвояси. Дети еще боялись выходить, но через несколько минут осмелели и, позабыв о малине, собрали все что осталось и бегом к себе в поселок.

Саша, улыбаясь, прикрыла глаза и, потянувшись, повернулась к телевизору. Подняв с пола пульт, она поудобнее устроилась на подушке и попыталась отвлечься очередным бразильским сериалом.

Не обнаружив Флеминга, Картер решил, что тот уже наверняка на пути в Мехико.

— Мне очень жаль, Генри — закурив, Пабло посмотрел на часы, — если он благополучно доберется до города, мы можем надолго потерять его.

— М — да — а — озабоченно протянул Картер, — но… все может случиться в дороге. И вообще, я надеюсь, что нам, наконец, должно повезти.

— Я тоже надеюсь на удачу, — улыбнулся во весь рот да Силва. Он уселся в свой автомобиль и повернул в замке ключ зажигания: — Увидимся в Мехико.