Плам Сайкс - Дебютный развод

Джек Ким, двадцатилетний английский игрок, летал по заснеженному полю с угрожающей скоростью, забивая гол за голом для команды «Картье».

Героя матча приветствовали громкими криками, когда через несколько минут он вошел под навес, потный и грязный.

Снаряжение для поло изобретено лишь с одной целью: заставить его обладателя выглядеть писаным красавцем. Даже принц Чарлз смотрится в нем настоящим секс-богом. Обтягивающие белые бриджи и сапоги ручной работы для верховой езды производят потрясающее впечатление на женщин. Добавьте к этому красивое лицо и ослепительную улыбку — и, выражаясь словами Оксаны, получите сердцееда.

— Нет, я все-таки не права. Он просто душка, — пробормотала Лорен, глядя на входившего под навес Джайлза Монтерея. — О Боже, у меня внутри все переворачивается. Посмотри, кажется, на шее выступила нервная сыпь!

Выпив стакан подогретого вина, Джайлз Монтерей направился в дальний угол навеса, где его весело приветствовала гламурная компания русских. Для человека с репутацией отшельника он казался на редкость общительным. Высокий — не менее шести футов трех дюймов, темно-русые волосы прилипли ко лбу от пота, глаза, несмотря на грязные точки по всему лицу, казались только синее, а улыбка — белоснежнее.

— Неудивительно, что его не найдешь при помощи «Гугла», — прошептала Лорен. — Засветись он в Интернете, имел бы больше поклонниц, чем Пресли. Я так нервничаю, что ноги не держат. Как же к нему подойти?

— А ведь придется, — решительно сказала я, подтолкнув ее вперед.

— Вот если бы выпить порций шесть текилы, — вздохнула моя подруга, схватив с подноса бокал с вином и осушив одним глотком. — О-о, до чего крепкое!

Она выхлебала еще один и наконец поплелась в направлении Монтерея. Я вернулась за столик, к Герскому и Оксане, наблюдая краем глаза за Лорен. Одетая в медово-рыжий меховой плащ шестидесятых от Живанши и такую же шляпу, унаследованные от матери, Лорен выглядела очень стильной эскимоской. И шла она так медленно, что можно было поклясться: Джайлз Монтерей успел прекрасно ее рассмотреть. И не только. Он совершенно забыл о собеседнике и как зачарованный уставился на нее. Лорен что-то сказала, и его лицо выразило сначала изумление, а потом восторг. Они весело болтали, пока Лорен не прошептала что-то ему на ухо. Монтерей неожиданно потемнел как туча. Улыбка исчезла. Он отрицательно покачал головой, и вскоре они расстались.

— Все это так странно, — начала Лорен. Мы расположились на задних сиденьях «мерседеса» Герского в длинной очереди одинаковых черных машин, ожидая, когда можно будет уехать. Окна всех автомобилей закрывали черные занавески с фестонами, отчего мы чувствовали себя как в передвижном похоронном бюро, причем оно не двигалось. Пробки в Москве были чудовищными. Никому никуда не удавалось добраться вовремя.

— Что случилось? — не выдержала я.

— Понимаешь, первых тридцать секунд нам хватило, чтобы стать лучшими друзьями, но, когда я спросила, не хочет ли он продать Сэнфорду свои запонки Фаберже, его как громом поразило. «Я никогда и ничего не продам этому человеку!» — рявкнул он.

— Но неужели ты смирилась с отказом? На тебя это не похоже.

— Знаешь что? Я удаляюсь со сцены. При упоминании о Сэнфорде в глазах Джайлза блеснуло нечто такое… Он не изменит решения.

— Ты так считаешь?

— Уверена. Беда лишь в том, что я не преувеличила, когда сказала, что безумно в него влюблена.

— В кого? — решила уточнить я. В последнее время мне все труднее становилось следить за графиком сексуальных забав Лорен.

— В Джайлза, — процедила она, стискивая мою руку и внезапно становясь совсем беззащитной. — Понимаешь, Сильви, это правда. Я безумно в него влюблена. Как и предсказывала.

— Уже? — засомневалась я.

— Это безнадежно. Больше мы никогда не увидимся. А здесь, в Москве, к его услугам самые красивые женщины на свете. Зачем ему разведенная? Такого, как он, не соблазнишь и не затащишь в постель. Черт!

Впервые в жизни я увидела крошечную трещину в доспехах вечной тусовщицы Лорен. Это производило обезоруживающее впечатление, хотя она, как могла, пыталась держаться, воскликнув:

— Ну и пусть! Мне все равно! Где-то в Нью-Йорке меня ждет кандидат номер три, и…

Тук-тук-тук.

Кто-то колотил в стекло. Я откинула черную занавеску — и синие-пресиние глаза Джайлза Монтерея уставились прямо в мои. Он стоял в снежном вихре и, должна признаться, не в обиду Хантеру будет сказано, казался поразительно красивым. Увидев Лорен, он знаком попросил открыть окно. Я нажала кнопку.

— Лорен, мне нужно с вами поговорить.

— Познакомьтесь. Это моя подруга Сильви Мортимер.

— Сильви? — переспросил Джайлз. — Сильви Мортимер, вы сказали? Тоже живете в Нью-Йорке?

— Да, — кивнула я.

— Ах, так, значит, вы и есть та самая Сильви. Очень интересно, — продолжал он, с любопытством меня разглядывая. Я ощутила некоторую неловкость.

Он улыбнулся и сказал Лорен:

— Послушайте, я понимаю, что вам нужны эти запонки, но я никогда с ними не расстанусь… то есть одно условие, на котором я мог бы их вам продать.

— Какое именно? — осведомилась Лорен, демонстративно отказываясь проявить приличие и пригласить Джайлза в застрявшую машину.

— Мне нужен бриллиант принцессы Летисии. Если сможете достать его для меня, я продам вам запонки.

— Да вы спятили! Это один из самых дорогих камней в мире. Салли Ротенберг владеет этим голубым бриллиантовым сердцем с сорок восьмого! Сколько бы к ней ни подъезжали, она всем отказывала, — раздраженно выпалила Лорен.

— Но с вашим даром убеждения… — многозначительно сказал Джайлз, очаровательно улыбаясь. Он умеет флиртовать не хуже Лорен!

— Как и с вашим, мистер Монтерей. Что ж, я попытаюсь, раз уж мне бросили перчатку. Но объясните, зачем такому мужчине, как вы, кусочек древней истории?

— Ну… — выдохнул Монтерей, глядя в глаза Лорен. И замолчал. Просто смотрел ей в глаза. Лорен, ничуть не смутившись, ответила ему решительным взглядом, взмахивая длинными ресницами вверх-вниз, вверх-вниз, как заправский гипнотизер. Я чувствовала себя так, словно вторглась в чужую спальню в самый интимный момент.

— Итак? — вопросила Лорен, возвращая нас к действительности.

— Скажем… это подарок к свадьбе, — коротко бросил он и, повернувшись, отошел.

Лорен мгновенно сникла. Примерно так опадает холодное сырное суфле.

— Он помолвлен, — простонала она, прижимаясь ко мне. — Ну разумеется! Почему бы нет? Он само совершенство! А она, возможно, новая Наталья Водянова или кто-то в этом роде. А может, какая-то невероятная восемнадцатилетняя балерина Большого. Я чувствую себя хуже последней старой клячи. Увы!..