Елена Веснина - Превратности судьбы

Женя развернулся и направился к выходу.

— Женя, постой! — попыталась остановить его Ксюха.

— Пусти! — стал вырываться Женя.

— Ну, прости меня, Жень. Я ведь… мне сначала показалось, что тебе, правда, все равно.

— Мне все равно? Да для меня море — это вся жизнь, понимаешь? А меня как собаку… Ради чего мне теперь жить?! — Женя был в отчаянии.

— Что ты говоришь? Ну подумаешь, не пошел в рейс. Еще будут рейсы, и получше этого.

— Ничего ты не понимаешь. Я же мог пойти стармехом! Ты себе не представляешь, что это такое — это же мечта! А теперь надо мной весь город смеется — моряк с печки бряк.

— Неправда, никто над тобой не смеется. Наоборот, тебя все уважают — ведь ты пострадал, помогая своему другу! Все говорят: «Женька Бычков — настоящий мужик!»

— А ты откуда знаешь? — поинтересовался Женя.

— Я все знаю, я же журналист, не забывай. Ну не сердись, Жень, а?

— Да не сержусь я. Ты меня прости — чего-то сорвался я. Перебрал, наверное… Ну ладно, пойду я.

— Куда?

— Домой, спать.

— Почему спать? А танцевать — ты же сам приглашал? — напомнила Ксюха.

— Так ты же на работе.

— Ну и что? Я сейчас особый диск поставлю — у меня есть сборник, уже сведенный, никто и не догадается, что мы тут танцуем. Теперь я приглашаю потанцевать!

Два раза Женю не надо было просить. Они обнялись и стали танцевать прямо в аппаратной.

Полина узнавала своего сына с той стороны, о которой даже не подозревала.

— Костя, ты только что утверждал, что между тобой и Катей ничего нет. А она в это время была в твоей комнате! Ты врал мне? — с болью в голосе спросила она.

— Как ты будешь оправдываться на этот раз? Скажешь, что Катя заглянула к тебе на ночь глядя, чтобы взять справочник по фармакологии? — мрачно пошутил Самойлов.

— Мама, папа, я… Я не знаю, что вам сказать, — Костя, действительно, ничего не мог придумать.

— Катя, а ты? Как ты могла пойти на это?! — обратилась Полина м Кате.

— Надеюсь, хоть у тебя хватит смелости не врать нам, а признать свою вину! — поддержал жену Самойлов.

Катя повернулась к Косте и спросила:

— Ну что, Костя, расскажем твоим родителям, как я здесь оказалась?

Костя молчал.

— Хорошо, если. Костя не может сказать вам правду сам, я сейчас все объясню за него… — продолжала Катя.

— Ну что ж, раз у моего сына не хватает мужества признаться самому, послушаем тебя, Катя, — сказал Самойлов. — А то мы, честно признаться, уже устали гадать, что к чему!

— Гадать?! — Катя вдруг что-то вспомнила. — Все правильно… — сказала она как бы сама себе. Перед ее глазами встала Римма…

Решение надо было принимать быстро, и Катя сумела это сделать. Она подошла к Косте, взяла его за руку и твердо сказала:

— Я оказалась здесь, потому что мы с Костей любим друг друга.

Даже готовый ко всему Костя не ожидал такого поворота событий.

— Катя, а как же Алеша? Ты же собиралась за него замуж! — спросила Полина.

— Полина Константиновна, я сказала Алеше, что между нами все кончено.

— А он тебе так верил!.. — срывающимся голосом воскликнула Полина.

— Возможно, я поступила не совсем красиво, но я не хочу его обманывать. Я не могу выйти за Лешу, если люблю другого. Это будет нечестно.

— Хорошенькие у тебя представления о честности! Сегодня одному голову дуришь, завтра — другому, а послезавтра что будет? — возмущенно спросил Самойлов.

— А вы, вместо того чтобы всех вокруг обвинять, посмотрите лучше на себя, — сказала Катя Самойлову. — Вы нас все время выслеживаете. Вы делаете все, чтобы помешать нашему с Костей счастью.

— Катя, мне просто не нравится, что свое счастье вы пытаетесь построить на горе Алеши, — Самойлов немного смутился.

— А наши чувства вас не волнуют? Вы собираетесь отправить Костю в море, только чтобы разлучить нас! Ведь если бы мы не встретились сейчас, мы бы не увиделись несколько месяцев! — предъявила Катя встречные обвинения.

— Костя, это правда — то, что Катя сейчас нам сказала? Вы любите друг друга? — спросил Самойлов.

— Ну… в общем, да… — ответил Костя, глядя на Катю с благодарностью и любовью.

— Я не понимаю, что происходит в этом доме. Все врут день и ночь. Никому нельзя верить, даже собственным детям, — в отчаянии всплеснула руками Полина.

— Ладно, разберемся… — успокоил жену Самойлов.

— Теперь я могу идти? — с вызовом спросила Катя.

— Иди, — разрешила Полина.

— Я провожу! — предложил Костя.

— Нет, ты останься. Мы с тобой еще не договорили, — остановил его отец.

Когда Катя уже стояла в дверях, все заметили, что в коридоре по-прежнему стоит Маша.

— Как там Алеша? — спросил у нее Самойлов. — Надеюсь, он ничего не слышал?

— Алеша в постели, засыпает, — сообщила Маша. — Я пойду домой.

— Хорошо, иди, — согласился Самойлов. Когда девушки вышли, Костя спросил:

— Отец, что ты хотел мне сказать? По-моему, мы все выяснили.

Самойлов не отвечал.

— Значит, я могу быть свободен? — спросил Костя. — И еще: папа, я Завтра никуда не еду!

Самойлов подошел к сыну и наотмашь ударил его по лицу.

— Папа, ты что? Ты никогда в жизни не поднимал на меня руку… — ошарашенно раскрыл глаза Костя.

— Теперь я об этом очень жалею. Это нужно было сделать значительно раньше… Чтобы утром духу твоего в моем доме не было!

— Но я не хочу уезжать! Мама, ну хоть ты скажи ему! — Костя повернулся к Полине, но та была согласна с мужем.

— Пошли, Костя, — спокойно сказала она, — я помогу тебе собрать вещи!

Мужской разговор между Буравиным и Сан Санычем затянулся далеко за полночь.

— В общем, Саныч, хоть ты меня убей, не понимаю я этих баб. Чего им надо, чего не хватает, никто не разберет. Честное слово, было бы спокойнее вообще без них жить, — сообщил изрядно подвыпивший и захмелевший Буравин.

— Это как? — уточнил Сан Саныч.

— А вот так. Вообще одному. Как сыч… Давай за это выпьем!

— Не, за это пить не буду, — отказался Сан Саныч. — Потому что как сычу — плохо.

— Чем же плохо? Ну вот в море же — без баб? И кругом только вода. Благодать…

— Погоди, чего это ты говоришь? Какая благодать? Ты что, в море сам не ходил, что ли? Не изводился от тоски — как она там, дома? — напомнил Сан Саныч.

— Вот видишь? Сам говоришь — изводился. Но ведь опять из-за них же, из-за женщин? Вот не было бы у тебя Зины, и душа была бы в море спокойна.

— Да если бы у меня ее не было, мне из моря вообще приходить смысла бы не было. Я бы, может, уже сгинул где-нибудь. Ты ведь знаешь — нельзя, когда моряка никто не ждет. В этом весь смысл! — убежденно сказал Сан Саныч.