Джанет Иванович - Невеста для капитана

«Главное, — думала она, — надо определить, что для тебя в жизни главное». Иван и Хабен занимали две верхних позиции в ее шкале ценностей. Но когда она пыталась отдать предпочтение одной из них, в голове у нее начиналась путаница. Чувства отдавали пальму первенства Ивану, более практичный интеллект настаивал на Хабене. Хабен все же был ее собственностью. Она ответственна за него, и он обеспечит ее в старости. Теперь кто-то угрожал ее карьере хозяйки гостиницы, и она обязана была выяснить, кто и почему.

По ее лицу Иван внимательно следил за происходящими с ней изменениями. Он сознавал, что ей еще нужно время, чтобы разобраться в себе, определить его роль в ее трудной, богатой неприятными событиями жизни. Какое-то мгновение он владел ее мыслями, но потом вихрь эмоций пролетал над ее челом, и в результате глаза Стефани становились серо-стальными от обретенной решимости, и он понимал, что они не перестанут еще какое-то время играть в полицейских.

— Решила довести дело до конца? — спросил Иван.

Вид у нее был мрачноватый, она не испытывала радости от сделанного выбора.

— Да, надеюсь, оно выгорит. Мне страшно интересно выяснить, кто испортил мой туалет.

Иван усадил ее на одеяло.

— У тебя, по-моему, туалетная идея-фикс. Ты напоминаешь мне Мелоди с ее свиными отбивными. Кроме того, почему ты считаешь, что летающий мертвец как-то связан с испорченным сливным бачком?

— Женская интуиция. — Стефани улеглась на живот и почувствовала, как Иван подвинулся ближе, положил ей руку на поясницу и пристроил ноги на ее бедрах. — Иван Расмусен, что это вы себе позволяете?

— Осуществляю теплообмен.

— Не увлекайтесь, я не хочу так разомлеть, чтобы пропустить нашего качающегося покойника.

— Зануда. — Его рука медленно поползла под ее свитер и успокоилась лишь под грудью. Стефани невольно заворчала, и Иван ответил ей ласковым мурлыканьем.

— У меня рука замерзла, — объяснил он голосом, в котором совсем не чувствовалось раскаяния.

Его большой палец осторожно поигрывал с упругим соском, пробуждая в ней желание. Она не считала, что его рука замерзла, рука была теплой и опасной и производила замысловатые манипуляции, от которых у нее перехватывало дыхание.

— Знаешь, что тебе сейчас надо? Горячего кофе. Он согреет тебя, — сказала она, отталкивая Ивана в попытке выбраться из-под него.

— Может быть, позже. Я и без него прекрасно согреваюсь.

Стефани тихо засмеялась.

— Да, но сможешь ли ты при необходимости быстро перебежать через лужайку?

Иван кивнул.

— Готов поспорить, что ты была отличным служакой, которого невозможно было подкупить запретными плодами. Наверное, такие, как ты, на вес золота.

— Всякое бывало. — Она села, скрестив ноги, оправила свитер и внимательно осмотрела дом. — Что ты думаешь о Мелоди?

— Я думаю, что она мошенница.

— Есть у тебя идеи насчет того, кто она на самом деле?

— Ни малейшего представления, но у нее потрясающее самообладание и черное чувство юмора. — Иван открыл термос, и аромат крепкого кофе вырвался вместе с клубами горячего пара. Я не задавался вопросами на ее счет до сегодняшнего вечера, но по твоему лицу понял, что она тебя озадачивает.

— Я и раньше о ней думала. Но сегодня она изменила себе. До сегодняшнего дня она была занята тем, что дурачила только нас. Сегодня же вечером она сменила объект и махнула на нас рукой, по крайней мере, на время.

— Ты становишься циничной.

Стефани отпила глоток кофе и вернула чашку Ивану.

— Она лгала нам. Станешь тут циничной.

— Ты лгала очень многим людям, пока работала под прикрытием. Иногда ложь оправдана благими целями.

Она признавала его правоту. Мелоди ей и самой нравилась, но Стефани знала, как больно быть преданным кем-то из близких. Ты готов ко всему от чужих, но если ошибся в друге, то становишься уязвимым и совершенно беззащитным. В работе полицейского это может стоить жизни. Она убедилась в этом на собственной шкуре. Она успокаивала себя тем, что сейчас речь идет не о работе, что все это, возможно, лишь глупая шутка, но одни лишь подобные умозаключения не могли помочь ей избавиться от мрачных предчувствий.

Так они довольно долго сидели рядом на одеяле, и молчание их нисколько не тяготило. Наконец, Иван взглянул на часы и вздохнул.

— Итак, в течение двух ночей какой-то идиот раскачивает мертвое тело перед окнами дома. Где же он сейчас? Обычно всяких ненормальных хоть пруд пруди, а вот когда надо, их днем с огнем не сыщешь.

Стефани улыбнулась в ответ.

— Теперь ты в курсе того, что представляет собой работа полиции. Часы томительного ожидания и полная неизвестность. Единственным разнообразием служат иногда минуты животного ужаса.

Мурашки побежали по спине Ивана. Он не знал, какие ужасы пришлось ей пережить в прошлом, но он постарается сделать все, чтобы в будущем она была от них избавлена. Он заботливо обернул ее пледом и крепко обхватил руками. Так они и продолжали сидеть, прижавшись друг к другу.

— Рад, что не знал тебя, когда ты была в полиции. Мне трудно было бы мириться с той стороной этой работы, которая связана с риском для жизни.

— Работа под прикрытием — это еще куда ни шло. Я всегда до смерти боялась, что меня бросят на регулирование дорожного движения. Я знала одного регулировщика, который стоял на перекрестке у школы. Так ему «фольксваген» ноги отдавил.

Он понял, что она имела в виду ту статистику, согласно которой путешествие на самолете более безопасно, чем поездка на машине. Но это не делало полеты, как и работу в полиции, более для него привлекательными. Он прикоснулся кончиками пальцев к ее волосам и удивился, как ей удается делать их такими шелковистыми. Он вновь почувствовал, как желание охватывает его. Надо было как-то отвлечься. — Расскажи мне еще что-нибудь о своей бывшей работе. Она тебе нравилась?

— Да, тогда это было именно то дело, которое мне было необходимо. В действительности не так все драматично, как показывают по телевизору. Просто работа придавала смысл моей жизни. В душе я, по всей вероятности, синий воротничок. Люблю делать что-то своими руками. Я чувствовала бы себя не в своей тарелке, если бы сидела за столом и целый день принимала решения или анализировала компьютерные данные.

— Уверен, ты была хорошим полицейским.

— Да, неплохим. До самого последнего момента, когда произошел тот случай.

Меж ними опять воцарилось молчание, и Стефани ушла в себя, как бывало всегда, когда она мысленно погружалась в свою прошлую жизнь в Джерси-сити. Но она чувствовала на себе взгляд Ивана, чувствовала невидимую поддержку от самого его присутствия, и понимала, что он ждет продолжения рассказа. Она была удивлена тем, что и сама хочет ему все рассказать. Он был хорошим напарником, хорошим слушателем и хорошим другом.